Два шпиона в Каракасе
Шрифт:
– Мы десять лет шли к этому, – говорит Уго Чавес Мануэлю Санчесу, тоже подполковнику, как и он сам, – подготовка была делом опасным, но мы поработали хорошо, как надо поработали – терпеливо, упорно… А главное, сумели сохранить все в тайне… И вот приближается час, которого мы так ждали! Час, когда будет покончено со всем этим демократическим фарсом и когда наши проворовавшиеся, погрязшие во лжи политики навсегда исчезнут со сцены.
– Дай-то Бог! Дай-то Бог! Главное, Уго, чтобы все у нас получилось! – задумчиво отвечает Санчес.
Сомнения соратника бесят Уго, но он старается его подбодрить:
– Надо надеяться на лучшее. Мы победим, и настоящий
– Народ… Главное, чтобы Господь помог народу понять и оценить нашу самоотверженность, чтобы народ поднялся наконец и вместе с нами выступил против общего врага!
– Да, дай-то Бог! Но я нутром чую, что у нас все получится. Народ устал от лжи… Он пойдет за нами! – уверенно говорит Уго, стараясь убедить в этом не только собеседника, но и себя самого тоже.
Они делают еще по глотку. Потом еще по одному. И чувствуют, как ром горячит кровь, а сердце начинает биться быстрее. Правда, они чувствуют еще и тревогу и даже страх, но в первую очередь – возбуждение.
– А если мы проиграем… наступят тяжелые времена, очень тяжелые! – тихо и задумчиво рассуждает Уго. – Смерть – она всегда маячит где-то рядом. Если я погибну, не увидев исполненными наши мечты… Прошу тебя, дорогой Мануэль, тогда ты возьми в свои руки знамя и продолжи борьбу. И позаботься о моих детях.
Совершенно очевидно, что Уго Чавес, человек, умеющий ловко манипулировать чужими эмоциями, пытается укрепить дружеские отношения, связывающие его с Санчесом, но тот знает Уго с юных лет, с тех самых пор, как они вместе учились в Военной академии, и поэтому подобными трюками его не удивишь и не обманешь. Ему, например, известно, что Уго абсолютно то же самое, ну просто слово в слово, сказал и еще нескольким товарищам, в частности Анхелю Монтесу. Вот почему Санчес ведет себя так, словно не слышит просьбы Чавеса, и старается сменить тему. А кроме того, сейчас он не желает думать о смерти – ни о смерти друга, ни о своей собственной.
Уго меняет тон:
– Ладно, не обращай на меня внимания, Санчес, все это ерунда, пустые слова. Никто из нас не погибнет, все будет сделано как надо. Мы с тобой станем управлять страной. И дадим народу все, что ему нужно.
Но оба знают, хотя предпочитают не говорить об этом вслух, что есть веские причины, мешающие слепо верить в успех задуманного ими переворота. Враг силен и имеет мощные средства защиты, а заговорщики не могут похвастаться ни многочисленностью, ни хорошей организацией, хотя своих сторонников заставили поверить в обратное. К тому же они не исключают, что в их движение внедрились верные правительству офицеры, а кроме того, боятся, как бы некоторые участники не пошли на попятный, едва вокруг засвистят пули. Но лучше такие вещи не обсуждать. Слишком поздно бить тревогу.
В казармах других городов солдаты уже строятся. Они во всю глотку скандируют лозунги и клянутся Господом Богом и Боливаром, Родиной и своей честью, что пойдут до конца. Но на самом деле мало кто знает, что именно затевается в стране. Ясно одно: нечто небывалое уже происходит или вот-вот произойдет.
Два товарища по борьбе подливают себе рому, потом Уго пылко и с оптимизмом произносит тост:
– Как сказал Боливар, если взяться за дело с умом, все получится как надо!
Добро пожаловать, сеньор президент!
На улицах столицы моросит безобидный дождик. Учреждения и магазины уже начинают
закрывать свои двери, и люди расходятся по домам. Машины и автобусы двигаются вперед с черепашьей скоростью, то и дело застревая в пробках. Выпуски новостей не сообщают ничего примечательного. Обычный понедельник, который мог бы так и остаться одним из самых рядовых в истории страны. И мало кому известно, что тем вечером довольно странная группа, состоявшая из ста пятидесяти бейсболистов, явилась в Военный музей Каракаса. Впечатление такое, что сборище носит исключительно спортивный характер. Но нет. Едва выйдя из автобусов, “спортсмены” разоружают охранников музея и заключают под стражу. Из трех автобусов начинают выгружать винтовки, ящики с боеприпасами, откуда-то извлекаются черные полумаски и нарукавные повязки цветов национального флага. Бейсбольная форма быстро меняется на военную, а на большой площадке перед музеем развертывается легкая артиллерия. Оттуда виден исторический дворец Мирафлорес, он находится на расстоянии не более двух километров. Дворец – символ государственной власти.У музея стоит камуфлированная боевая машина, которая сейчас служит импровизированным командным пунктом. Полковник Мануэль Санчес, руководящий как раз тем отрядом, что ближе остальных подошел ко дворцу, торжественно объявляет своим подчиненным:
– Друзья! Сегодняшний день для нас еще очень долго не закончится. Нам предстоят как терпеливое ожидание, так и решительные действия. Двести офицеров и больше двух тысяч солдат должны включиться в операцию по всей стране одновременно, но ориентироваться они будут на нас. С этого часа все мы – единое целое. И судьба у нас будет общая. Родина надеется на вас! – Следом полковник провозгласил священный лозунг: – Боливар!..
– Слава Боливару! – подхватывают удивленные его словами солдаты, но при этом все чувствуют большой подъем.
Многие только теперь и узнают, с какой целью их на самом деле привезли в Каракас. В большинстве своем это бедняки из сельских районов, которые первый раз оказались в столице.
По всему городу рассредоточены небольшие гражданские отряды, поддерживающие заговорщиков. Эти люди получают оружие из рук военных: винтовки, пистолеты-пулеметы, иногда ручные гранаты. Но в очень ограниченном количестве.
Между тем по радиотелефону приходят сообщения от всех участвующих в заговоре командиров – они докладывают, что заняли заранее намеченные позиции. Уго входит в музей. Он ищет одиночества, ему трудно справиться со страшным волнением, которое охватывает его при мысли о том, что должно произойти в ближайшие часы. Он разговаривает сам с собой, стараясь взять себя в руки. Застывает перед зеркалом. Снова и снова поправляет шарф и красный берет десантника, улыбается, приняв позу победителя. И при этом искренне чувствует, как дух Боливара вливается в его жаждущую свободы и справедливости душу.
В двадцати километрах от музея расположен международный аэропорт, где должен приземлиться самолет с возвращающимся на родину президентом. С ближайшего холма полковник Анхель Монтес, еще один из руководителей мятежа, в бинокль ночного видения наблюдает за посадочной полосой. Кроме того, у него есть возможность по радио слушать переговоры между командно-диспетчерским пунктом и теми самолетами, что взлетают или идут на посадку. Он сообщает своим товарищам:
– Президентский самолет только что попросил разрешения на посадку. Пока все идет по плану. Приготовьтесь и ждите моего приказа, чтобы двинуться в сторону аэропорта.