Душные бандиты
Шрифт:
— А эта… дорогая… сколько будет стоить?
— Сто двадцать тысяч. Мы даем гарантию один год. И будет абсолютно не больно. А в следующий раз, допустим, придете — сделаем четыре и пять, сегодня я не успею, через сорок минут назначено…
— Да, я согласна. Что ж, здоровье — это не то, на чем следует экономить… Сто двадцать у меня с собой есть… — пожилая женщина расслабилась в кресле и достала из кармана носовой платок.
— Вот квитанция, — отложив ручку, стоматолог протянула ей бумажку. — Стоимость заполнения карточки внесена. Карточку не теряйте, это ваше право на гарантию. Сходите
Легкое недоумение, лишь на мгновение отразившееся на лице больной, тотчас же сменилось выражением полного согласия, она покинула кресло и, захватив сумочку, вышла в коридор. Регистраторша по-прежнему внимала телевизору, слушая советы на тему страхования жизни. Печально покачав головой, пожилая женщина очень быстро пересекла холл, выскочила на лестницу и поспешила вниз. Квитанция, скомканная до маленького комочка, отлетела в угол подъезда.
«Прокол… — думала она, свернув на Загородный не воспользовавшись заранее присмотренным проходным двором. — Бывает… Жаль, столько времени потеряла… А, плевать! Еще найду что-нибудь… — Она жадно закурила и встала на троллейбусной остановке. — Во черт! Это, небось, та карга сглазила… Что ж за невезуха пошла! Второй раз подряд… Но и удачи есть, грех жаловаться… Ничего, этот кабинет — не первый и не последний…»
Вдали показался троллейбус.
— Мария Даниловна дома? — спросил оперуполномоченный Петр Алексеев у открывшего дверь жильца большой коммунальной квартиры, расположенной в Спасском переулке, близ Сенной площади.
— Кажись, — лениво ответил тот и, вяло взмахнув рукой, впустил гостя.
— А, Петруша! — обрадовалась пенсионерка Сухова, приветливо улыбаясь. — Заходите, заходите! Не ждала, но очень, очень рада…
Она была не по-домашнему нарядно одета, и это не укрылось от наблюдательного опера.
— Гостей ждете?
— Да нет, разве что вас…
— Что-то вы, простите за банальность, заврались, — усмехнулся Алексеев, присаживаясь к столу. — Так ждете или не ждете? Выберите что-нибудь одно…
— Ну… Сегодня же годовщина! Поэтому и ждала. Думала, что вы не вспомните, — вот и не ждала, — улыбаясь, разъяснила старушка.
— Складно звоните! Поверим… Думаю, вы еще что-нибудь такое же убедительное сочините, если что… Вы у нас калач тертый…
— Ну уж… — не зная, стоит ли воспринимать последнее заявление гостя как комплимент, потупилась Мария Даниловна.
— А я, признаться, по тому же поводу у вас. Помню, как же такое забудешь! Вот, выдался свободный вечерок, дай, думаю, заскочу, отметим… — Петруха раскрыл сумку и выставил на стол бутылку кагора, торт и банку тушенки.
— Отметим! — обрадовалась Сухова и прибавила к угощению тарелку с нарезанными колбасой и сыром. — Только… — замялась она в раздумье, — что с тушенкой-то делать? Кагор закусывать? Или мне сейчас за водкой сбегать?
— Да нет, это я так захватил, — как-то засмущался опер. — Видели в фильмах? Приходит человек куда-нибудь, обязательно тушенку из вещмешка выкладывает… Я думал, прилично…
— Это, наверное, когда про войну… С фронта, солдатский паек… Так они еще мыло приносили, — засмеялась хозяйка. — Помню, в сорок третьем, мне тогда лет… мало, в общем, было; дядя Витя вернулся…
Петруха,
заскучав, тоскливо оглядывался вокруг. Заметив, что собеседник слушает невнимательно, Мария Даниловна деликатно замолчала, начав хлопотать с посудой.— Вы что-то говорили? Я, простите, задумался, — произнес опер.
— Вот, все готово, — обвела рукой угощение хозяйка. — Кушайте на здоровье. Ой, рюмки… или лучше бокалы? Что лучше?.. Забыла поставить… — метнулась она к буфету.
— Все равно, — снисходительно разрешил Алексеев.
— Н-да… Ровно год назад… Эх, не умею я говорить тосты! — вздохнула Сухова и отпила кагор. — Ой, что же вы ничего не едите?
— Спасибо, Мария Даниловна. Колбаску, сыр — с радостью бы, да не сегодня.
— Что случилось? Болеете? — участливо спросила хозяйка. — У меня уголек есть, хороший, активированный…
— Что есть? А, не надо. Спасибо. Не в этом дело…
— А в чем?
— Ну… Пятница сегодня… День постный…
— Постный? Ах да… То есть ничего нельзя есть?
— Ну, кое-что можно… Кроме мясного, молочного…
— Значит, торт вы тоже мне принесли?
— Нет, торт я как раз буду… Он вроде как вафельный… Я его за постный держу, по нашим трудным временам… Кто его знает, из чего он сделан? — Петруха разрезал аппетитно захрустевший торт.
— Ну, тогда и колбасу берите, — уговаривала Мария Даниловна. — Моя знакомая на мясокомбинате работала, так она такое про вареные колбасы рассказывала… Не к столу будь сказано…
— Вас бы в рекламное агентство! — засмеялся опер. — Звучит прямо так привлекательно…
— А что, я что-то не то сказала?
— Да нет, все в порядке. Угощайтесь сами, я все-таки отнесу вышеназванный таинственный продукт к разряду мясных… А что вы торт не берете?
— Ох, извините… Не могу… Зуб у меня… Болеть не болит, но на сладкое реагирует. Я даже в чай теперь меньше сахара кладу…
— Так сходите вылечите! — от души посоветовал Петруха. — Поликлиника-то — в двух шагах, на вашей же улице…
— Да… — поморщилась хозяйка. — Даром лечиться — лечиться даром! Это я уже назубок усвоила… И на зубах также… В последний раз ходила — ковырялись, ковырялись, мучили, а через месяц все вывалилось… Нет, туда я больше ни ногой, уж увольте! А на платную поликлинику… эх… пока денег не могу скопить… А потом, все думаю — может, и вообще не лечить? Вон, Клавдия Ивановна, мы работали когда-то вместе, стояла в очереди на бесплатное протезирование годами, вылечила ну абсолютно все зубы, уж намучилась тоже — будь здоров! А как только закончила — умерла, на даче сердце прихватило, пока «скорую» вызвали… Выходит, зря человек миллионы нервных клеток в зубной поликлинике оставил, а финал один… — Сухова грустно покачала головой.
— Ну, финал у нас у всех один, — уверенно сообщил Алексеев. — А зубы лечить все же надо. Вы еще… всех нас переживете!
— Да что вы! — в ужасе замахала руками Мария Даниловна. — Ни за что! Что же вы это думаете: хожу я такая, дряхлая, беззубая, всех похоронившая, одинокая-одинокая…
— Ну ладно, поживем — увидим… Давайте еще вам налью…
— Н-да… — протянула Сухова, вновь опрокинув рюмку. — Каким чудесным образом мы с вами тогда, год назад, столкнулись!