Чтение онлайн

Мне довольно ловко удалось пресечь попытки Шифура увлечь меня к выходу из зала, и мы странным и неожиданным(для моего спутника) образом снова оказались среди танцующих.

Во время второй смены партнеров, я, наконец, увидела того, кого искала. Рагор Лабиз все с тем же рассеяно-безобидным видом в обществе одной из рагдаровских пассий беседовал с аженрским советником. Судя по выражению их лиц, разговор шел о погоде и состоянии дорог. Но на своем собственном примере, я знала, что такое впечатление может быть весьма обманчивым.

Следя за интересующей меня персоной, я почти бессознательно двигалась в такт

музыки, выполняя необходимые фигуры, и благополучно пропустила еще одну смену партнера, а когда на мгновение отвлеклась, оказалось, что напротив меня стоит… Риан Керш.

Наблюдатель скользнул по моему лицу равнодушным взглядом, самой открытой части тела внимания досталось лишь на секунду больше. Его пальцы были сухими прохладными и жесткими, в отличие от моих — слабых, влажных и слегка дрожащих. Сжав мою руку, Наблюдатель чуть заметно поморщился.

Да, перчатками я пренебрегла: в них было не удобно, к тому же длинные рукава платья не предполагали подобный атрибут в моем наряде.

Лицо Керша было бесстрастным, на меня он и вовсе не смотрел. Не узнал.

И почему-то моя радость по этому поводу была приправлена ощутимыми нотками разочарования.

Пара фигур прошла в полном молчании. Однако надеждам на то, что мы так и разойдемся, не сказав друг другу ни слова, не суждено было сбыться.

— Великолепное платье! — удостоил меня комплимента Риан. — И необыкновенно вам идет.

— Благодарю, — понизив голос, пробормотала я и постаралась придать своей физиономии польщено-смущенное выражение(шпионы не дремлют).

Разворот. Поклон. Мы снова взялись за руки.

— Прекрасная маскировка, — с расстановкой произнес Керш и сильнее сжал мои пальцы. — Можно сказать — превосходная. Платье, грим, парик, другая походка… Даже я с трудом узнал.

Меня бросило в жар. Плененная рука непроизвольно дернулась. Очень хотелось сказать в ответ что-нибудь язвительно-любезное, но времени до следующей смены партнера оставалось всего ничего, а выяснить, в чем я прокололась, совсем не мешало.

— Как?.. — голос был неожиданно хриплым. — Как узнал?

Спокойно. Держим себя в руках. Не забываем про лицо.

Я в срочном порядке натянула маску из серии: «ах, какой прекрасный вечер!», включавшую выражение дебильного восторга и оскал в тридцать два зуба(или сколько их есть в наличии).

Уголок губ ирье Керша дрогнул в насмешливой полуулыбке, обозначая, что мои старания оценены по достоинству. Я почти потеряла надежду получить ответ на свой вопрос, когда Риан все же сказал:

— Руки. Кожа слишком грубая для благородной, и ногти слишком короткие… Но самое главное — родинки. У тебя их очень много, и есть приметные… как та, что на правой ключице.

Вот черт! Оказывается, мазать белилами следовало не только лицо, но и грудь. Кто бы мог подумать, что мужчины внимательно изучают местоположение родимых пятен на телах своих любовниц…

— Не знала, что ты посещаешь подобные мероприятия, — пробормотала я.

— К твоему сожалению! — усмехнулся Риан. — Как Наблюдатель, я обязан быть в гуще событий и принимать участие в…

— …Коллективной попойке, — моя подсказка заставила его запнуться.

Как раз в этот момент подошло время менять партнеров.

— Еще увидимся, — многообещающе бросил мне Керш напоследок, и мы разошлись в разные стороны…

К

моему глубокому сожалению, танец закончился значительно раньше, чем я успела обдумать сложившуюся ситуацию и выработать примерный план действий. Но все подходящие случаю стратегии вылетели из головы, когда я увидела, что Лабиз, деликатно избавившись от своей спутницы, неспешно, но в то же время довольно быстро, направляется к выходу на галерею…

Должно быть не я одна считала дворец уродским сооружением. Наверное, сменяющие друг друга правители тоже испытывали щемящее чувство острой жалости смешанной с гадливостью, глядя на свою обитель, и периодически предпринимали попытки хоть как-то ее облагородить. Скорее всего, именно тягой к прекрасному и объяснялось появление пристройки к западному крылу в виде крытой галереи, с устроенным в ней зимним садом. Не знаю, как все это великолепие выглядело раньше и сколько поколений пыталось еще больше улучшить или, для разнообразия, ухудшить наследие предков, но современникам досталось довольно обширное пространство, как попало заставленное кадками и горшками с разнообразными растениями. Нельзя с уверенностью утверждать, что это была изначальная задумка, но галерея представляла собой некий лабиринт с бессчетным количеством маленьких тупичков оканчивающихся то статуей, то маленьким фонтанчиком, а чаще всего резной деревянной скамейкой, и служило не чем иным, как местом свиданий.

Нынешним вечером, как впрочем и всегда, на галерее было влажно и немного душно. Разноцветные фонарики хорошо освещали только небольшую часть зимнего сада у высоких двустворчатых дверей бального зала, темноту же остального пространства едва разбавляли редкие светильники. В воздухе висел тяжелый пряный аромат цветущего махагора. В полумраке серебристыми колокольчиками заливались фонтаны, а за ближайшей стеной живой изгороди слышались характерные звуки сопутствующие близким отношениям… очень близким отношениям…

Покинуть зал мне удалось довольно быстро и без особых сложностей. Предвкушающее косившегося в мою сторону Наблюдателя очень удачно перехватил какой-то тип в темно-зеленом камзоле, ирье Шифур увлекся своей последней партнершей настолько, что забыл о моем существовании, а от шпионов Аджея я ускользнула, затерявшись в толпе. При этом особых надежд, что меня нескоро обнаружат, я не питала, но определенная фора все-таки имела место быть, и ею следовало воспользоваться незамедлительно. Существовала только одна маленькая проблемка: оказавшись в зимнем саду, я не имела ни малейшего представления, где искать Лабиза, который, конечно же, не поджидал меня у дверей.

Направо или налево — вот в чем вопрос.

Я потопталась на месте… и повернула налево.

Казалось, сегодня зимний сад, выглядевший обманчиво пустым, решила использовать для мнимого уединения добрая половина благородного общества. Из каждого укромного уголка до слуха доносились перешептывания, шелест одежды, звуки поцелуев и прочее. Оставалось лишь удивляться, чем же собравшихся здесь людей так не устраивают кровати и диваны — во дворце было полным полно пустующих комнат, где можно было устроиться со всеми удобствами. Наверное, бедолаги соскучились по остроте ощущений, а может, все объяснялось принятой дозой алкоголя, однако факт оставался фактом: галерея нынче представляла собой омут разврата.