Чтение онлайн

— Нет, крош-ш-шка! У меня нет дел этой ночью. Я могу всю ее провес-с-сти с тобой… Ты не рада?!

— Э-э-э… хм… Дами… — я осеклась.

— Да-да! — заинтересованно мурлыкнул демон.

— Дан, — поправилась я.

Дамиэн разочарованно вздохнул и пропел:

— Позови меня тихо по имени…

— Угу. Не дождешься, — фыркнула я.

— Фи! Как ты груба! За что ты так со мной?! — он умело состроил оскорбленную невинность. — Я вот с тобой исключительно мил, терпелив и любезен. Я же тебя по-настоящему пугать даже не начал. А ведь мог бы…

В кронах деревьев зловеще зашумел ветер, а волчий вой словно

придвинулся ближе, раздробился, и теперь звучал со всех сторон, не тоскливый протяжный, а алчущий жадный, в нем слышалось предвкушение льющейся крови, ожидание чужой смерти. В лицо дохнуло могильным холодом, а все связные мысли вдруг расступились, давая место только одной: «Бежать!». Паника захлестнула все мое существо, кровь застучала в ушах, судорожно проталкиваясь по сосудам, сердце заколотилось так, словно собиралось выскочить из груди и нестись впереди меня. Прочь! Прочь от этого места! Но ноги напротив, будто приросли к земле, невозможно и шагу ступить. Демон приблизил свою голову к моему лицу, от его красных глаз, расширившихся, огромных, невозможно было отвести взгляд, и в глазах этих была смерть, страшная мучительная долгая смерть.

Демон моргнул, разрывая связь. Ветер стих. Умолк волчий вой. Ему на смену пришли осторожные крадущиеся шорохи ночи. Мои ноги подкосились, и я рухнула на землю тряпичной куклой. Сердце успокаивалось, и теперь стучало вообще как будто через раз. Тело налилось свинцовой тяжестью и слушалось с трудом.

— Понравилось? — поинтересовался, важно прохаживающийся мимо меня, черный ворон.

Голосовые связки не слушались, издавая подозрительное шипение.

— Хех! Значит, понравилось! — констатировал Дамиэн. — Теперь ты видишь, каким я могу быть. И поверь это только цветочки.

— Урод! — прохрипела я.

— Если тебе так будет легче, можешь ругаться, — милостиво разрешил демон. — Меня это вообще не трогает.

— Что тебе надо?

— Думаешь, тебе стоит об этом узнать?! Не забивай голову лишними мыслями!

— Чтоб тебе в аду гореть, дьявольское отродье!

— В аду горят души грешников, — назидательно сообщил Дамиэн, — мне там делать абсолютно нечего.

— Чего ты хочешь? — устало спросила я, переворачиваясь на спину.

Луна висела прямо надо мной, холодно и отстраненно взирая на землю.

— Да что ты заладила?! Чего надо? Чего хочу? Что хочу, то получу, рано или поздно… Не твоя это забота. Ты лучше давай-ка, буди Гвиоля. Хватит ему дрыхнуть! Тебе тоже надо отдохнуть…

Я и сама чувствовала, что веки отяжелели, и поднимать их с каждым разом становится все труднее и труднее.

— Уходи, — прошептала я.

— Нет уж, сначала ты его разбудишь. Давай-давай, поднимайся, а то придется придать тебе ускорение.

Эти слова содержали угрозу ровно настолько, чтобы подействовать на меня отрезвляюще и заставить действовать. Правда подняться с первой попытки не удалось, и стоять на ногах было проблематично — шатало из стороны в сторону. Передвигаться на четвереньках оказалось значительно проще, и голова почти не кружилась.

— Спрячься, хотя бы, — проворчала я.

— О! Не волнуйся, малышка! Он меня не заметит… Но мне приятна твоя нежная забота, — хихикнул уже черный кот и потерся о мою ногу, чего я понятное дело не почувствовала.

Попытки разбудить Адор благополучно игнорировал, и глаза открыл

только тогда, когда я зажала ему рот и нос, препятствуя доступу воздуха. В результате я едва еще раз не оказалась на земле, для разнообразия с приставленным к горлу ножом. Зато когда мужчина окончательно проснулся и пришел в себя, я же еще и получила по первое число, за то, что не подняла его раньше.

Сил пререкаться у меня уже не было, и все его претензии я выслушала молча. Дамиэн, паршивец, с удовольствием наблюдал все представление от начала до конца, и еще и вставлял похабные комментарии, которые слышала только я. Адор демона не видел в упор, и пару раз прошел сквозь него. Кот-Дамиэн при этом даже ухом не повел.

— Сгинь! — сказала я ему.

Гвиоль, принявший мое высказывание на свой счет, обиделся и отвернулся.

Завернувшись в плащ, я блаженно закрыла глаза, но сон почему-то все равно не шел, а, усевшийся у моей головы демон вдруг начал мурлыкать себе под нос: «Ты соткана из лунного света, колеблется пламя свечей…».

Красивая старинная баллада словно отгородила меня от всего остального мира, накрыла прозрачным легким облаком, и на мягких широких крыльях унесла в страну снов.

Утро было тяжелым, но не лишенным маленьких приятных сюрпризов. Во-первых, и самых главных, на нас каким-то непостижимым образом набрел, таким же непостижимым образом оставшийся в живых жеребец герцога. Встрече обрадовались все поголовно, включая само животное. Во-вторых, Драй очнулся, открыл глаза, и уже мог ругаться сквозь зубы и двигать правой рукой. Хороший знак. По моим прикидкам, к вечеру он должен был оклематься полностью. В-третьих, я чувствовала себя более менее прилично.

К середине дня, наш отряд достиг относительно крупного поселка, где мы смогли не только нормально поесть и отдохнуть, но также купить лошадей и необходимую сбрую. А я, манкируя своими обязанностями телохранителя, еще и успела ополоснуться в чуть теплой воде на заднем дворе местной харчевни. Именно за этим занятием меня застал мой подопечный и кроме выговора удостоил меня парой бесстыдно-откровенных взглядов.

Следующие два дня прошли более чем удачно, мы двигались быстро, останавливались редко, меняли лошадей, покрывали очень приличные расстояния и ночевали под крышей. Ни звери, ни люди на его сиятельство герцога не покушались, и вообще как-то не больно нами интересовались, что давало надежду достигнуть столицы без особых проблем.

На фоне всех этих жирных плюсов появился только один минус, который не мешал жить никому, кроме меня — герцог Рагдар вбил себе в голову, что для того чтобы я охраняла его лучше, так сказать не щадя живота своего, мне просто необходимо оказаться в его постели. В этом вопросе я была с ним категорически не согласна, так как доподлинно знала, что моей работе это только помешает. И вовсе не потому, что я буду глубоко переживать и принимать все близко к сердцу, просто Аджей перестанет серьезно прислушиваться к моим словам, что сильно осложнит мне задачу по сохранению в целости важной персоны. Герцога же такой аспект не волновал вовсе. Мало того, полагаю, он искренне недоумевал, как в его окружении оказалась женщина подходящего возраста и приемлемой внешности избежавшая этого обязательного для представительниц прекрасного пола ритуала.