Чтение онлайн

Гладкое благообразное лицо епископа при моем появлении, конечно, никак не изменилось, благородные, все как один, включая моего поклонника, мазнули по мне равнодушными взглядами, охрана тоже не проявила особого интереса, а вот Аджей сверкнул глазами и улыбнулся так предвкушающее, что я забыла, зачем вообще сюда шла.

Осмотр помещения, судя по всему, подходил к концу, так как придворные уже во всю обсуждали задержку в пути цихорского короля, а герцог вообще рассказывал епископу пошлый анекдот, причем про монахов и очень смешной, — во всяком случае, я, когда услышала его в первый раз, хохотала до слез. Епископ ранее подобного определенно

не слышал, совершенно точно не был лишен чувства юмора и благочестивым ханжеством не страдал, но прекрасно владел своим лицом, поэтому смеялся только глазами.

На этой расслабленно-оптимистичной ноте подали вино и легкие закуски.

— Ирье, прошу вас, — герцог сделал приглашающий жест в сторону подносов, — угощайтесь. Епископ Иверри, не желаете вина? Такое у нас не продается. Это «Солнечный Свет» из южных провинций Латуринии. Говорят, оно славится своим превосходным вкусом. — Аджей одобрительно смотрел на золотистую жидкость, льющуюся в кубок. — Его Величество Иорахт не далее как сегодня утром презентовал мне пару бутылок из своих запасов.

— Не откажусь, — епископ согласно двинул бровями.

Я тенью скользнула ближе и привычно завладела бокалом Его Светлости.

Аджей улыбнулся.

— Моя охрана не доверяет ни королям, ни закупоренным бутылкам, — в его голосе моим влюбленным ушам почудилась гордость не столько за охрану, сколько лично за меня.

— У вас, герцог, я вижу талант окружать себя преданными людьми… и красивыми женщинами, — епископ одарил меня эдаким всепонимающим взглядом и отсалютовал бокалом, однако пить пока не торопился — ждал, когда вино признают пригодным для употребления.

Я только хмыкнула(про себя, конечно).

Вино пахло одуряюще: абрикосами, липовым цветом и еще чем-то неуловимо-тонким и приятным. Все-таки в моей работе были и положительные моменты, к примеру, за последний месяц я перепробовала великое множество разнообразных вкусных блюд самого высокого качества(отчего даже немного поправилась) и продегустировала огромное количество вин самых дорогих марок. Теперь вот доведется оценить редкий латуринский Солнечный Свет.

Я по привычке отпила совсем немного, подержала пряную жидкость во рту, покатала на языке и проглотила. В нем не было привкуса не одного из известных мне ядов, и интуиция моя благостно молчала. Но именно тогда, когда вино уже оказалось внутри меня, я вдруг поняла с пугающей ясностью, что оно отравлено.

— Яд! — успела крикнуть я.

И кубок выскользнул из моих немеющих пальцев…

На меня словно упала каменная плита, навалилась сверху, придавила к земле, мешая дышать. В голову яркой вспышкой ударила паника, животный ужас, требующий немедленных действий. Инстинктивно я резко втянула воздух и тут же задохнулась. Грудь отказывалась подниматься и участвовать в процессе дыхания, нос заложило, а горло было словно забито то ли комком старых тряпок, то ли липовыми цветами. Окружающая действительность подернулась мутной пленкой, по поверхности которой поплыли черно-красные разводы.

Говорят, когда находишься на пороге смерти, вся жизнь пролетает перед глазами.

Вранье!

Перед глазами у меня был обшарпанный потолок, и ничего нигде не пролетало, а в голове отчаянно билась мысль, что я категорически, совершенно точно не хочу умирать.

Я бросила безуспешные попытки вздохнуть и попыталась взять себя в руки, насколько это было возможно в подобных обстоятельствах. В конце концов, в детстве

я прекрасно ныряла и могла надолго задерживать дыхание. Если абстрагироваться от текущей ситуации, то это почти то же самое. Громкие панические вопли несколько поутихли, и в голове освободилось место, чтобы сложить два и два, сделать соответствующие выводы и вспомнить, что рассказывал мне Риан о Звездной Пыли.

Я сделала коротенький робкий вдох, и после него длинный выдох. Еще один вдох, и снова выдох. Грудь жгло, хотелось вдохнуть глубже, набрать побольше воздуха, но я себя тщательно контролировала. Только короткий вдох, задержка и длинный выдох. И тогда очень возможно, что у меня есть шанс.

В эти первые мгновения, я настолько сильно была сосредоточена на своих переживаниях, что совсем не реагировала на происходящее вокруг. Поэтому когда связь с реальностью наконец-то восстановилась, я осознала себя лежащей на холодном полу, без куртки, которую уже успели снять и куда-то деть, с распахнутой на груди рубашкой. Всех действующих лиц драматичной сцены мне, увы, было не видно, но вполне хватало склонившегося надо мной герцога и маячившего на заднем плане служителя Всемогущего.

— Епископ… — в голосе Аджея, — музыке для моих ушей, — отчаянье переплеталось с безумной надеждой.

— Мне очень жаль, — Иверри всем своим видом выражал сочувствие. — Я здесь бессилен. Если бы ирье Керш был в замке… Я даже не берусь представить, сколько у нас времени, но может быть имеет смысл послать за ним в город…

— Для этого надо знать, где он находится, а уполномоченный представитель Альянса не имеет привычки посвящать кого бы то ни было в свои планы.

— Очень жаль. Может быть, тогда ирье Бурнер сможет помочь?!

— Этот шарлатан?! Я его даже близко не подпущу… Епископ, — Аджей вскинул голову, и я теперь не видела его лица, только подбородок и сильную загорелую шею, — совсем недалеко, двумя этажами выше находятся покои Наблюдателя… возможно вам удастся…

— Найти противоядие?!.. Боюсь, у меня вряд ли это получится… но я сделаю все, что смогу. — Иверри грустно улыбнулся уголком губ. — Надеюсь, ирье Керш простит мое вторжение…

— Проводите епископа, — Аджей кивнул кому-то, должно быть охране. — И найдите мне Лагри… А сейчас оставьте нас одних.

С этими словами он снова наклонился ко мне, и на лице его было написано такое горькое горе, что я сама едва не прослезилась. В этот момент с него можно было писать картину под названием: «Страдания сильного человека», и, уверена, это был бы шедевр модный во все времена, — так Аджей был прекрасен в своей скорби. Жаль, я не могла сейчас сказать ему об этом, мы бы, наверное, посмеялись.

Хлопнула дверь за последним свидетелем очередного покушения на герцога, шаги постепенно затихали в отдалении.

Я даже удивилась, насколько это было возможно в моем состоянии, что никто не остался подслушать, видимо эта привилегия досталась охране разогнавшей любопытных…

Странно было лежать почти при смерти и раздумывать о таких глупых вещах. А может, я специально думала о них, чтобы отвлечься.

Звуки затихли, и лицо Аджея, мгновение назад выражающее бездну отчаянья, начало стремительно меняться. Вот разгладилась скорбная морщинка между бровей, затем глаза покинула вселенская печаль, уступив место легкому сожалению, жесткая складка губ ослабла, поплыла в нежной, чуть грустной улыбке. Герцог медленно провел пальцами по моему лицу и прошептал: