Чтение онлайн

— Дорогая, зайдите на минутку. Я напою вас чаем, — сказала миссис Керн.

— Она спешит, мама, — коротко бросил Джош, и Лаура вновь возмутилась.

Не обращая на него внимания, она тепло улыбнулась его матери.

— Спасибо, с удовольствием.

Джош вкрадчиво отметил, растягивая слова:

— Как обычно, все наоборот.

Лауре оставалось гадать: была ли это ловушка, и она попалась, приняв приглашение его матери, или здесь что-то другое? Если Джош ее вновь перехитрил, то это ужасно. Значит, он уже знает Лауру глубже, чем это можно допустить, хладнокровно манипулирует ею, что просто отвратительно.

Джош

выпрыгнул из машины первым. Лаура попыталась опередить его и выбраться без его помощи. Приземлилась она неловко, и Джош поддержал ее за талию.

— Надо смотреть, куда вы прыгаете, — мягко заметил он, наблюдая, как вспыхнула Лаура, затем помог матери выйти из машины.

В дом они вошли через боковую дверь, которая вела прямо в кухню, просторную и удобную: потолок из дубовых балок, беленые степы, старинная красная плитка на полу. На буфете, полном изящной фарфоровой посуды, стояла большая ваза с ветками белой и фиолетовой сирени, благоухавшей на всю комнату. Миссис Керн налила чайник и поставила его на печь под сводами упраздненного камина, распространявшую приятное тепло.

— Я пойду звонить в мастерскую приятелю, чтобы забрал вашу машину, — сказал Джош, выходя из кухни.

Лаура сразу почувствовала себя лучше.

— Помочь вам? — спросила она, когда миссис Керн принялась накрывать на стол.

— Спасибо, дорогая. Можете достать из буфета три чашки с блюдечками.

Даже самое пылкое воображение не могло нарисовать такую картину: миссис Керн приглашает ее в свой дом и они вместе накрывают стол. Лаура ничего не ждала с ее стороны, кроме открытой враждебности. Не стала ли миссис Керн после смерти мужа терпимее относиться к мысли о новых владельцах дома, где раньше жила соперница и куда хаживал неверный супруг?

Лаура выбрала в буфете изящные чашки и блюдца, украшенные розочками, поставила их на белейшую скатерть. Тем временем миссис Керн положила на блюдо домашние ячменные лепешки, наполнила вазочку клубничным джемом, расставив их рядом с масленкой и большим фруктовым, уже початым пирогом на подносе. Рядом уместились кремового цвета сахарница с серебряными щипцами, такой же молочник и, наконец, солидный заварной чайник, в котором миссис Керн уже сделала ароматный настой. Чайник тут же был накрыт белым, на подкладке, чехлом, наглаженным до хруста, как и затейливые салфетки. Лаура добавила три тарелки, ножи и вилки.

— Как замечательно! — восхитилась она, отступив на шаг от стола.

Хозяйка выглядела довольной.

— Я люблю, когда в доме красиво, дорогая. Это все равно как надеть новое платье— так я всегда говорю себе. Какую радость испытываешь, когда входишь в комнату, которая согреет тебя и приголубит.

— Именно так я и чувствую себя сейчас, — глубоко вздохнула Лаура и рискнула добавить: — Я рада, что мне представился случай познакомиться с вами, миссис Керн, раз уж мы будем соседями. Мне жаль, что… что в прошлом возникали трудности… Теперь, надеюсь, все позади, и мы можем быть друзьями.

Миссис Керн улыбнулась одними губами.

— Да, я научилась смиряться с тем, что не могу изменить.

Лауру передернуло от такой откровенности. Более мягким тоном миссис Керн сказала:

— Как вы знаете, мы с сыном хотели вернуть себе коттедж и у нас были на то причины! Он всегда принадлежал нашей семье и никогда не предназначался для посторонних. — Голос хозяйки

звучал резко, что ей самой было неприятно; она вздохнула и заговорила спокойнее: — Но что было, то было, и вы за это не отвечаете; я вас ни в чем не виню. Надеюсь, мы будем друзьями, милая девушка. Садитесь же и пейте чай.

— Спасибо, — смутилась Лаура, послушно сев за стол. — У меня уже целую вечность не было полдника.

Миссис Керн посмотрела на нее недоверчиво.

— В самом деле? А у Джоша это главная еда за весь день.

— Правда? — теперь удивилась Лаура. Хозяйка тоже села и разлила чай.

— Да, да, он любит чай в середине дня. За завтраком почти ничего не ест, потому что встает слишком рано. По его словам, в пять утра у него нет аппетита.

— У меня его тоже не было бы. — Лаура поморщилась при мысли о необходимости подниматься в такую рань.

Миссис Керн передала ей чашку с блюдцем.

— Положите сахар, дорогая, если любите чай сладким. Да, Джош съедает лишь кусочек поджаренного хлеба с чаем перед тем, как отправляется доить коров. И это все до полудня, когда он обедает. Но в три — полчетвертого он должен выпить свой чай и плотно закусить, иначе умрет с голоду. После этого Джош снова на ногах — уже до вечера. Ужин в семь.

Лаура взяла с блюда чудесно подрумяненную лепешку, разломила ее, слегка помазала маслом, а миссис Керн все продолжала говорить. Ее любимой темой, несомненно, был сын, и Лаура ничего не имела против того, чтобы послушать рассказ о нем.

— Вечером он тоже ест мало, представьте себе. Да это и понятно, мы ведь ложимся рано.

Отчет о распорядке рабочего дня Джоша почему-то заинтересовал Лауру, которой никогда не приходилось жить на ферме; хотелось знать об этой жизни больше. Читает ли Джош по вечерам? Смотрит телевизор? Есть у него девушка?

— Ешьте лепешку, дорогая, — вместо ответа сказала хозяйка, и Лаура рассеянно откусила кусочек.

— М-м-м, замечательно вкусно, — одобрила Лаура, думая совершенно о другом. Прежде ей не приходила в голову мысль, что у Джоша может быть женщина. А надо было бы подумать об этом. Внутри что-то заныло, когда она представила себе Джоша еще с кем-то.

Прекрати! — сердито приказала себе Лаура. Тебя не касается, есть ли у Джоша другая женщина. Ты же обручена. Почему это постоянно вылетает у нее из головы? Почему она все время забывает о Патрике?

Раньше казалось, что ее любовь к Патрику прочна и нерушима. Она лежала в основе их планов на будущее. Они с Патриком составляли идеальную пару. Конечно, они разные, но гармонично дополняют друг друга, так что различия выглядят естественными и даже желательными. Лаура всегда представляла силу, честолюбие, Патрик был нежным, домашним. Единство противоположностей тут срабатывало, давая ей уверенность. Свое будущее Лаура видела только в союзе с ним.

Но теперь она растеряна, сбита с толку. Твердый фундамент ее жизни обернулся зыбучим песком, почва ушла из-под ног.

Когда Джош возвратился, глаза Лауры метнулись к двери. При виде его кровь быстрее побежала по жилам, как будто ее взбодрили электрошоком. Когда он в комнате, мир преображается, мелькнула туманная мысль. Будто солнце выглянуло из-за туч в мрачный день. Будто зима превратилась в весну, а в безмолвной тишине зазвучала музыка. Никогда присутствие Патрика не рождало в ней подобных ассоциаций.