Чтение онлайн

И посмотрев в небо, где над деревьями виднелись приближающиеся очертания небольшого дирижабля, кивнула своему охраннику:

– Едем же! Быстрее!

– Ополоуметь можно! Я еду в ” Молнии” ее высочества!
– орал Бойко.

Я же только промолчал на это заявление инспектора.

В этом паровике я уже в мастерской сидел. И не раз, споря и доказывая свою правоту инженеру и всем ответственным за улучшения специалистам мастерской Арбузова. Держа одной рукой руль, пальцами второй я касался кожи воротника, накинутой на меня куртки. Она еще хранила тепло тела, только что расставшейся с ней, девушки. Конечно, куртка была мне немного маловата, для чего пришлось расстегнуть

несколько пуговиц на ней. Но самое главное, за что можно простить все доставленные неудобства, она приятно пахла. Пахла приятными, наверное, очень дорогими, цветочными духами, к чему примешивался едва уловимый запах кожи куртки. И самой девушки.

– Сергей! Вот мы в паровике ее высочества, а дальше-то что делать будем? Ты уже, надеюсь, знаешь?

– Нет. Рассчитываю дальше действовать по обстановке. А что?

– Вот как? А зачем я тогда к тебе в транспорт залез? Лучше бы я в лесу небось остался!

– Бойко, ты уже достал! Который раз уже. Я слезу-слезу, слезу-слезу. Раз так хочется-слезай! – и кривлюсь, перевирая любимое бойковское небось: – Небось без тебя управлюсь!

– И уйду! Небось живой буду!

– Ну и вали!

– И уйду! Останови, я сойду!

– Крыса трюмная!

– Я тебе публичный некролог в нашей газете напишу. В рамочке с виньеткой. Хороший!

Я резко затормозил. За мной, совершенно не понимая причин, затормозил второй паровик с “моей” охраной:

– Да иди ты к черту, писатель.

– Вы чего, отношения выяснять тут удумали? Смотрите, нас дирижабль нагоняет! Это точь не наши,

– Иди! Вали в свой лес. Прячься.

Бойко не стал отвечать на этот выпад и сразу ринулся, не разбирая дороги, в густые заросли окружающего леса. А “Молния” немедленно рванула с места, пытаясь уйти с места остановки подальше. Держу пальцы крестиком, чтобы тот момент догоняющие нас на дирижабле не заметили.

Лечу по тракту с другим паровиком. Тот дирижабль нагнал нас. Кажется, что они летят параллельно с нами. Краем глаза вижу номер на хвосте. Он...Двадцать пятый. Тот, что мы безуспешно искали среди гонщиков на тракте, оказался в небе. Щурясь от солнца, различаю маленькие фигурки людей, стоящих на мостике. Я был рад, что моя затея с переодеванием удалась. Они не задержались на моей “Пуле”, а сразу же летели к нам. Наш маленький обман сработал. У ее высочества уже есть шанс спастись.

Охранник на втором Берлиэ, достав свой парострел и действуя рукой, как подставкой, принимается палить в их сторону. На мостике дирижабля вскоре забегали. Попал он, значит.

– Господина, это те, кого мы ищем. Их охланника начала стлелять по нама. Цина цюцють зацепило, но елунда. Вана после пелевяжет лану.

– Кончай их обоих, Цин. И девку ту и ее охрану. И быстренько уходим в Варшаву, пока тут не очухались. Там разгружаемся и вы оба оттуда дуете в Старый Петерсборг. Заляжете там до особого указания. Подчиняться будете кому укажу. И затихнете там как мышки, никуда носу не показывая. С вашей рожей заметут на допрос в охранку враз. Чую, ежли не смотаемся, тут войск вскоре будет, как собак не резаных. И запомните, нас тут не было. Лучше уж на таможне я гутарить буду. А вы мне помалкивайте.

– Цина поняла, господина. Цина стлелять. Цина и Вана потом молчать. Хозяина новый плинять.

– Уходи-и!
– орет мне охранник на втором паровике.
– Меньше шансов, что обоих зацепят!

– Удачи-и!
– и добавив давления в котлы, начинаю прибавлять в скорости, уходя от сопровождения. Отъехав от него метров пятьдесят, оборачиваюсь от внезапного взрыва. На меня летела огненная волна с голубыми сполохами, в сочетании с согнанными с места воздушными

волнами. Пыль с голубым огнем.

– М-м-ма-ать! Это что за хрень!

Окатив пылью, немного не добравшаяся до меня, волна быстро рассеялась, оставляя за собой большой выжженный опаленный круг. Куска старого леса, попавшего в зону действия этого круга и второго паровика больше не было, словно их корова языком слизала. Дирижабль не отставал. Транспорт быстро приближался к небольшому паромобильному мосту из дерева и металла, перекинутому через края обрыва, в низине которого протекала неширокая, но бурная в центре река. Конструкция моста была интересной, но рассматривать их мне было некогда. Люди на мостике дирижабля что-то там прилаживали, направляя это что-то в мою сторону. Сейчас точно вдарят. Проскочить мост или?

– Уй-е-е-е! Вот встрял! М-м-ма-ать, куда же мне уйти с тракта-то?

Или не проскочу?! Успею!

Н-нет! Будь, что будет. Ф-фух! В воду! А-а-а-а!

На полной скорости разогнавшийся пыхтящий паровик с парнем за рулем минул кромку обрыва, словно пытаясь перелететь на другой край реки. После чего по широкой дуге принялся падать в бурлящие речные воды. Из кузова падающего паровика вылетел юноша в кожаной куртке, нырком вошедший в воду одновременно с ‘Молнией’. Паровик, гулко хлопнувшийся о воду, перевернувшийся верх колесами и наполовину погрузившийся в реку, принялся тонуть. А нагнавшая паровик огненная голубая волна довершила свое темное дело, слизав подчистую все, что плавало на водной поверхности. Покрутившись еще немного вокруг места падения и убедившись, что дело сделано, мугалийский почтовый паровик, сменив курс, полетел дальше.

Бульк...бульк...бульк...Сижу под водой, возле зарослей камыша и тростника у берега, одновременно стараясь задержать свое дыхание. Давно сбросил тяжёлые, стесняющие движения в воде, ботинки. Куртка в воде словно кирпичами набита. Как же долго длится время. Первый раз всплыл среди зарослей травы, примеченной в момент падения. Чтобы не заметили. Небольшой дирижабль низко висел надо мной в небе, позволяя прочесть надпись на борту ‘Мугалия Пост’, а команда, бегая по палубе, всматривалась в речные воды, выискивая в воде ее высочество. Отдышавшись, пришлось уйти снова под воду. Еще...еще пять секунд...еще...еще ...вот теперь, наверное, все. Потихоньку выдыхаю и медленно всплываю под прикрытием речных растений из-под воды. Отдышавшись, оглядываюсь. Ф-фух! Никого нет, моста нет, кручи на берегу опалены черным. Хлопнул по волнам рукой:

– Ха-ха-ха-ха-а-а-а-а!!! А-а-а-а!!! Я их обману-у-ул! Обману-у-ул!

Из последних сил доплыв до берега, медленно выползаю на мокрый, с речными травами и галькой, песок. И совершенно без сил, от усталости и пережитого засыпаю день, засыпаю.

Просыпаюсь вечером от криков. Тело все болит и ломит. Неприятно в мокрой одежде лежать. Верх высох, а низ от набегающих волн намокает. Замерз я что-то. Надо вылезти совсем из воды, а то заболеть не хватало. Сил нет. Хотя о чем я, рад, что, фу-у, живой остался!

– Наше-е-л! Вон он, на песке лежит, вашвысочество.

– Где-е?

– На внизу, вон там, на бережку.

– Что с ним?! Живой?!

– Целехонек навроде. С верхов не видать боле. Вниз спускаться надобно. Ваше высочество. Момент. Сей час только канат вниз спустим.

Первый подскочивший ко мне военный перевернул меня и увидев мои первые телодвижения, заорал куда-то вверх:

– Живо-ой он! Как есть живой! Ни царапинки! Лежит себе и в ус не дует. Ей-ей-ей, вашвысоч...вы куды ж...не надо...мне ж ротмистр мой голову оторвет... за энти ваши пируэты.