Друид. Трилогия
Шрифт:
– Наследница рода Веретянниковых. А вы, падальщики, загораживаете мне проход к союзнику. Брысь с дороги, пока я не превратила ваш автомобиль в грибницу!
Ну и удружил же Валерьян… Теперь не только с людьми фон Штерна разбираться.
Чувствую, эта лесная “дама” создаст мне больше проблем, чем принесёт пользы!
Глава 12
Я вышел на крыльцо, и мир встретил меня двумя проблемами одновременно.
Человек Штерна медленно повернул голову. Движение
Времени на размышления не было. Мне необходимо не допустить бойни у своего особняка прямо сейчас.
Я наклонился и ударил силой в землю. Той самой, от которой лес узнавал меня с первого прикосновения.
Корни вырвались из-под утоптанной тропинки, обвили щиколотки всех, кто стоял у крыльца. Мягко, без боли – но цепко, как живые кандалы.
Человек Штерна дёрнулся, пытаясь высвободиться, и остановился, когда корень на его ноге сжался чуть плотнее. Девица охнула, попыталась шагнуть и не смогла. Чемоданы рухнули на землю и недовольно захлопали крышками, будто оскорблённые гуси.
– На моей земле, – произнёс я негромко, спускаясь по ступеням, – оружие достаёт только хозяин. А гости улыбаются. Это касается всех.
Последнее слово я адресовал девице, которая уже открыла рот для возмущённой тирады. Она перехватила мой взгляд и осеклась. Не от страха, а скорее от неожиданности. Видимо, привыкла, что при виде летающих чемоданов люди либо разбегаются, либо начинают спорить. А вот чтобы их просто пригвоздили к месту – такого в её практике, похоже, ещё не случалось.
– Ты Дубровский? – спросила она, склонив голову набок. В её голосе проступило любопытство, но ни капли уважения.
– Всеволод Сергеевич, – поправил я. – А ты, судя по хвалебным речам Валерьяна – Ярина Веретянникова. Союзница или нет, правила для всех одни. Подожди в гостиной. Сначала я переговорю с этими господами.
Ярина прищурилась. Я ожидал новой вспышки, поскольку Валерьян предупреждал про характер. Но она лишь пожала плечами и, когда корни отпустили, подхватила свои чемоданы взмахом ладони.
– Ладно, Дубровский. Подожду. Но недолго, – бросила она, проходя мимо и обдав меня запахом дикого мёда. – У меня к тебе важный разговор.
Один из чемоданов, пролетая мимо ближнего человека Штерна, демонстративно щёлкнул замком у самого его уха. Тот даже не моргнул.
Я проводил её взглядом. Босые ноги, яркий плащ, три кусачих чемодана. Ну и удружил Валерьян. Ну и подарочек мне на утро! Ладно, сначала – сделка, а она подождёт.
Я повернулся к людям Штерна. Корни уже отпустили их, втянувшись обратно в землю, но оба стояли ровно там же, где и стояли. Не шелохнулись. Даже одежду не поправили.
– Прошу, – я указал на дверь. – Малый кабинет.
Собственно, этот кабинет единственный годился для приёма гостей, остальные требовали ремонта.
Мужчины двинулись синхронно, как тени друг друга. Шаг в шаг. Ни единого лишнего движения. Архип, стоявший у крыльца, посторонился и бросил на меня красноречивый взгляд: мол, я многое в жизни повидал, но от этих – мороз по хребту.
В малом кабинете я усадил их напротив себя. На столе уже стояли четыре флакона
с "живыми слезами". Стекло чуть подрагивало изнутри – экстракт пульсировал в такт моему сердцу, словно помнил своего создателя. Комната наполнилась едва уловимым тёплым свечением: так иногда светится воздух над летним лугом, когда солнце клонится к горизонту.– Образцы, – коротко произнёс один из визитёров.
Голос был ровным, как звук камня, падающего в колодец. Он не представился. Второй молчал, но его пустые глаза уже были прикованы к флаконам.
Я молча подвинул один из сосудов поближе. Сделка была уже оговорена с Ладыгиным, который выступал гарантом. А потому здесь лишние переговоры были ни к чему.
Первый снял перчатку, и я с интересом отметил, что кожа его руки была безупречной: ни морщинки, ни шрама, ни единого изъяна. Слишком безупречная, почти как фарфор.
Он откупорил флакон, и воздух наполнил аромат свежести и новой жизни – тот самый, который заставляет почки лопаться, траву пробиваться сквозь камень, а раны затягиваться за минуты. Он капнул содержимым на перчатку, лежавшую на столе.
Поверхность перчатки вспучилась. На ней появились крохотные зелёные побеги, расправились миниатюрные листья, проклюнулся и тут же распустился бутон – белый, с золотой сердцевиной. Всё это произошло за пару секунд. А затем побеги потемнели, увяли и рассыпались в прах.
Перчатка впитала каплю жизни, расцвела – и умерла, когда та иссякла.
Оба визитёра переглянулись. И впервые за всё время на их лицах проступило что-то живое. Не эмоция, скорее её тень.
– Такой чистоты, – медленно произнёс первый, и его голос дрогнул – едва заметно, на самой грани слышимости, – мы не встречали за последние двенадцать лет.
Второй заговорил впервые. Его голос был точной копией первого – та же тональность, тот же мертвенный ритм:
– Барон будет доволен. За четыре флакона мы заплатим четыреста рублей.
Сумма была внушительной. И меня она устраивала. Слёзы – крайне редкий ингредиент, который не может стоить дёшево.
Первый, не меняя выражения лица, достал из внутреннего кармана чёрный конверт и положил на стол. Конверт был тяжёлым, плотным. Я раскрыл его – внутри лежали банкноты, аккуратно сложенные стопкой. Пересчитал. Ровно четыреста рублей.
Это почти половина моего долга перед налоговой, что несказанно радует. А еще Ладыгин должен у меня отдельно трав закупить и авансом этот долг вовсе закрыть. Значит, у меня наконец-то появятся свободные средства на обустройство санатория. Не по минимуму, как сейчас. А можно сделать красиво, чем я и займусь в ближайшее время.
Второй визитёр тем временем извлёк небольшой кожаный футляр и бережно уложил туда флаконы. Его пальцы двигались с хирургической точностью, но я заметил: когда он прикоснулся к стеклу, его бледные пальцы на мгновение порозовели. "Живые слёзы" пробуждали жизнь даже в этих куклах. И это ему, похоже, было приятно.
Интересный эффект.
– Барон заинтересован в постоянных поставках, – произнёс первый визитёр. – Ежемесячно. Объём – в четыре раза больше сегодняшнего.
Четырёхкратный объём. Шестнадцать флаконов в месяц. Я прикинул в уме, что такое количество нереально получить без вреда для леса.