Другой дом
Шрифт:
— Миссис Бивер еще не вернулась? Джулия хочет ее видеть — Джулия непременно должна увидеться с ней!
Все пространство зала отделяло Денниса от девушки, с которой он только что получил долгожданную возможность воссоединиться, но ничто в тот момент не указывало на то, что Тони Брим, поглощенный более важным делом, заметил витающую между ними тень предательства. Однако на Денниса его появление произвело мгновенный эффект, напомнив ему о необходимости держать себя в рамках: сама природа Тони была такова, что, во-первых, едва взглянув на него, нельзя было не отдать должное его внешности, а во-вторых, попав ненароком на любую сцену, какой бы на ней ни царил раздрай, он самим фактом своего появления поневоле восстанавливал поверхностную
«Ах, — сказал про себя Деннис, — это из-за них она так волнуется!»
— Она еще не вернулась, но, если это срочно… — Роза так и рвалась услужить.
— Это срочно. Кто-то должен сходить за ней.
Деннис выбрал момент, чтобы, не откладывая, сказать то, что считал необходимым. Он заговорил прежде, чем Роза успела раскрыть рот.
— У вас и так полно забот, мистер Брим, и мне очень неловко обременять вас собой. Не лучше ли мне перебраться в гостиницу?
— В гостиницу — отсюда? Друг мой, вы с ума сошли? — Тони компанейски усмехнулся; он и слышать об этом не хотел. — Не бойтесь, вы нам еще пригодитесь — хотя бы для того, чтобы успокаивать эту юную леди.
— Он может пригодиться прямо сейчас. — Роза посмотрела на своего поклонника так, будто никакая черная кошка между ними не пробегала. — Слуги готовят ланч. Вы не могли бы сходить за миссис Бивер?
— Ах, — смеясь, возразил Тони, — мы не должны превращать его в мальчика на побегушках!
Деннис на мгновение растерялся, а потом, терзаемый переживаниями, ухватился за возможность сбежать из усадьбы на вольный воздух.
— Прошу, поручите мне что-нибудь, — взмолился он. — Я хочу размять ноги и готов сделать что угодно.
— Воля ваша, раз уж вы так добры, к тому же это совсем недалеко, — ответил Тони. — Миссис Бивер — наш лучший друг, а стало быть, друг всех наших друзей, и живет она рядом — прямо за рекой.
— Всего шесть минут, — сказала Роза, — если коротким путем. Приведите ее.
— Коротким путем, — для пущей ясности объяснил Тони, — значит по моему саду, потом через калитку у реки.
— У реки свернете направо, увидите маленький мостик — это как раз ее мост, — продолжала Роза.
— За мостом пройдете мимо сторожки — она пустая и закрытая, — и вы на месте, — сказал Тони.
— То есть у нее в саду — сад очень красивый. Скажите, что речь о миссис Брим и что это очень важно, — добавила Роза.
— Моя жена прямо-таки требует ее! — Тони, выдавив из себя смешок, положил руку на плечо молодого человека.
Деннис внимательно слушал, глядя по очереди то на него, то на Розу.
— Ничего, что она совсем меня не знает?
— Она прекрасно знает, кто вы, не стесняйтесь! — по-свойски воскликнула Роза.
Тони по-дружески хлопнул его по спине, и Деннис ушел.
— Джулия и вам хочет сказать что-то особенное! Она проявляет большой интерес к вашим с ним отношениям, — продолжал он, обращаясь к Розе, когда дверь за их гостем закрылась. Потом, видя по ее лицу, как нетерпеливо, чуть ли не с раздражением она выслушивает все, что не касается состояния Джулии, он, желая оправдать свой переход на постороннюю тему, добавил с тем же принужденным смешком: — Миссис Бивер осуждает идею и дальше откладывать ваш брак и считает, что у вас есть все необходимое, чтобы встать на ноги. По ее мнению, ваших средств более чем достаточно.
— Что она знает о наших средствах? — холодно спросила Роза.
— Без сомнения, не больше, чем я, но это ее мнениям не помеха. Она верит во что хочет. Все потому, что она вообще очень к вам расположена.
— И вовсе она ко мне не расположена. Я ей не нравлюсь. — Роза говорила крайне сухим тоном, подчеркнуто выражая удивление тем, какой оборот приняли шутки ее друга. Теперь Тони был
совершенно выбит из колеи; собственно, это относилось к ним обоим, хотя Роза в данную минуту успешнее скрывала свои чувства. Еще дрожа от непомерных усилий, которых потребовало от нее нынешнее утро и особенно последний час, она все же держала себя в руках и наблюдала за тем, что происходило с ее собеседником. Он пережил нечто такое, что привело его в крайнее нервное возбуждение, и его представление о том, в чем можно быть уверенным, — едва ли не о том, что можно счесть реальным, — сливалось теперь с ясным ощущением чего-то небывалого и невероятного. Именно очевидность того, что он через что-то такое прошел, помогала сгорающей от любопытства девушке сохранять выжидательную позицию, окружив себя той непробиваемой оболочкой, которую она с триумфом демонстрировала всякому, с кем ей сегодня, начиная с раннего утра, довелось столкнуться. Но теперь у Тони был такой вид, будто он не собирался вознаграждать ее терпение новыми подробностями; будто в нем проснулась некая новая деликатность и он осознал, что был слишком откровенен. Было видно, что его удивило ее суждение о хозяйке Истмида.— Моя дорогая Роза, — сказал он, — я думаю, вы сильно ошибаетесь. Миссис Бивер очень ценит вас.
Она немного помолчала; на лице ее читалась усталость от всей той изворотливости, какую ей пришлось проявить в ходе разговора с Деннисом Видалом, дабы суметь одно утаить, а другое выказать.
— Милый мой Тони, — чуть погодя мягко ответила она. — Я еще никогда не встречала человека, который, подобно вам, был бы напрочь лишен наблюдательности. Встречала тех, у кого ее очень мало, и это было жалкое зрелище. У вас ее нет ни капельки, и это прекрасно сочетается с вашим характером: он прекрасен и совершенен.
Ее слова развеселили Тони.
— Люблю, когда люди говорят то, что думают!
— Как бы сильно вам это ни нравилось, мне вы нравитесь еще больше, потому что вы такой, какой есть. Наблюдательность — штука второстепенная; это всего лишь мера предосторожности — прибежище маленьких и робких. Она защищает нас, когда мы смешны, и укрепляет нашу оборону. Вы можете быть смешным — я этого не отрицаю; но в вас нет ни подозрительности, ни страхов, ни сомнений; вы человек естественный, великодушный, искренний…
— И редкостный законченный болван! — прервал ее Тони. — «Естественный» — ну, спасибо! О, эти ужасные естественные люди! Вы хотите сказать — однако слишком милы, чтобы произнести это вслух, — что я настолько поглощен своими интересами и чувствами, что щебечу о них, как канарейка в клетке. Не обладать тем, о чем вы говорите, и прежде всего воображением, значит просто не обладать тактичностью, а нет ничего более непростительного и мерзкого, чем бестактность. Мог ли я — лицом к лицу — столкнуться с лучшим доказательством моего эгоизма — и я уже краснею из-за этого, — чем тот факт, что я вошел сюда некоторое время назад в разгар важного для вас разговора, и у меня не хватило такта задать вам об этом хотя бы один вопрос?
— Вы имеете в виду мистера Видала — после того, как он ушел в свою комнату? Вы уже спрашивали меня о нем, — сказала Роза, — просто ваша тема для разговора была гораздо интереснее. — Помолчав секунду, она добавила: — Вы говорили о том, что не выходит у меня из головы. — Ее слова позволили Тони сослаться на то, что он уже выполнил обязательство, взятое им по ее настоянию; в качестве напоминания о нем Роза заметила: — На мистера Видала времени еще хватит.
— Я и правда надеюсь, что он останется. Он мне чрезвычайно симпатичен, — ответил Тони. — Мне нравится его типаж; совпадает с тем, что вы мне о нем рассказывали. Настоящий мужчина — надеюсь, он останется с нами. — При этих словах Роза издала слабый смущенный возглас, а хозяин имения продолжал: — Клянусь честью, я правда так думаю: я сразу узнаю джентльмена, стоит мне его увидеть. Как раз таким человеком я хотел бы быть.