Чтение онлайн

Слава спал всё на том же боку и в том же костюме.

Чех опять крякнул, опять почесал в затылке и сел в мягкое кресло, решив дождаться пробуждения заказчика во что бы то ни стало.

А чтобы дело с пробуждением пошло быстрее, вытащил из кармана и закурил длинную трубку, набив её предварительно отвратительно пахнущим табачком.

Видимо, имел уже опыт в подобной деятельности…

И подействовало…

Как только дым от трубки достиг ноздрей «пациента», Слава заворочался, потом, махнул рукой перед носом, затем попытался натянуть на себя несуществующее

Чех с унылой физиономией наблюдал за этими жалкими попытками, только всё чаще трубочкой попыхивал…

А Прохоров вдруг сел на кровати и, не соображая ничего, сначала затряс головой, потом начал мотать ею из стороны в сторону, затем, задрав подбородок вверх, попытался почему-то в такой странной позе, открыть глаза.

И это частично произошло…

Во всяком случае, посетителя наш герой увидел…

Некоторое время разглядывал его сквозь полуоткрытые ресницы, потом хрипло спросил:

– Ты кто?

Чех, видимо, решил, что атмосфера установилась достаточно дружественная и, достав из кармана небольшую деревяшку, тщательно загасил табачок прямо в трубке. От этого, правда, запах в комнате стал ещё гуще, так что Слава даже закашлялся, слезы потекли из глаз, он закачался и рухнул обратно на постель…

– Если это ад, – вдруг вполне отчётливо сказал он, – то каюсь, заслужил…

Но сумрачный, видимо, хорошо знал своё дело.

Он сунул трубку в карман, подошёл к окну и открыл его. Свежий воздух рванулся в комнату…

И когда он достиг носа нашего героя, он по непонятной никому, кроме, видимо, самого чеха, химической реакции, подействовал в точности так, как всем участникам данной сцены и нужно было, – Слава проснулся.

Он опять сел на постели, совершенно разумными глазами взглянул на визитёра и, абсолютно точно не помня, что уже задавал это вопрос, опять спросил:

– Ты кто?

– Я – детектив, – начал рассказывать чех, произнося это слово на английский манер, с ударением на втором слоге. – Вы, господин Задостойный, вчера заказали у наших берлинских коллег, чтобы вам нашли здесь человека говорящего по-русски, и это я и есть…

Надо честно признаться, что такой, почти литературный язык сумрачному чеху был совсем не свойственен, говорил он по-русски довольно плохо, коверкая слова, путаясь в падежах и предлогах, заменяя, где можно и нельзя, наши слова на чешские, польские и украинские.

Но точно воспроизводить его речь мы не будем по одной простой причине. Если это сделать здесь, то надо вернуться назад и внимательно воспроизвести все те аграмматизмы и неточности, которые были свойственны всем героям этой книги. Но тогда и она сама из душещипательного романа превратится в собрание анекдотов.

Поэтому, поверьте автору на слово, что чех по-русски говорил, но плохо, однако в основном его Слава понял.

И ждал продолжения.

И оно последовало:

– Кроме того, – бубнил сумрачный чех, – вы также заказали нам найти все еврейские семьи с фамилией Мандельштам, что мы также исполнили. Таковых

– Дайте мне пять минут… – попросил Прохоров, сразу всё вспомнив.

И где он, и зачем сюда приехал, и что сегодня ему предстоит, и даже кое-что из нынешней ночи…

Последнее, правда, тут же было выкинуто из сознания…

А чех молча кивнул, да, вот тебе пять минут, всё понимаю и жду…

А Слава прошёл в комнату, которую, совершенно интуитивно, но правильно принял за ванную, и начал быстро приводить себя в порядок.

Немного этому процессу мешала забинтованная рука, а также то, что горелка для ванны здесь была другой системы, чем в Берлине. Но наш герой здраво рассудил, что холодная вода будит даже лучше, чем горячая, а рана на руке у него такая неглубокая, что вполне выдержит и мокрый бинт.

В общем, через примерно семь минут, а не пять, как было заявлено, Прохоров, приведя себя в человекообразное состояние и даже белье поменяв, вышел к чеху и произнёс только одно слово:

– Кофе…

Тот опять кивнул, показал на пальто нашего героя, мол, бери с собой, взял со стола список и они вместе спустились вниз. Кофейни в гостинице не было, поэтому, пройдя примерно тридцать метров, они спустились по пяти ступенькам вниз, где нашли семь или восемь столиков и веселую хозяйку, которая тут же сообразила не только кофе, но и большую тарелку рогаликов с маслом и маком.

Слава между тем рассматривал протянутый чехом список.

– Это всё – семьи? – уточнил он.

? – не понял чех.

И раскурил свою трубку…

Но на этот раз, видимо, табачок был другой и даже оставлял шанс выжить пассивным курильщикам.

– Ну, это всё семьи, – переспросил наш герой, – или тут есть и одинокие евреи с такой фамилией?

– Хм, хм… – оказывается, этот сумрачный тип умел смущаться, – это не все семьи, трое – вот эти, – он потыкал пальцем в конец списка, – живут одни.

Тут Слава понял, почему смутился чех – похоже, они просто переписали всех Мандельштамов из адресной книги Праги – огромная работа для детективного агентства. С другой стороны, три последние фамилии были отделены чертой, а данные о составе проживающих вряд ли публикуются в такого рода изданиях. Впрочем, какое его дело, что они тут делали, главное результат налицо – отпали три адреса из семи…

Почему-то Прохоров помнил, хотя не знал почему (Надин что-то говорила?), что у Нади тут была большая семья, а не одинокий дядя или двоюродный дедушка.

– Какой ближний? – он посмотрел на список.

– Вы хотите объехать сегодня все адреса? – уточнил чех.

– Вот эти четыре… – Слава указал на верхние строчки.

Сумрачный задумался, прикидывая маршрут, наконец, ткнул корявым пальцем во второй адрес:

– Начнём отсюда, – потом, укоризненно взглянув на нашего героя, строго добавил, – извозчик для всех этих, – он покрутил трубкой в воздухе, но слова подходящего для такой траты денег так и не нашёл, – будет стоить очень дорого…