Друг детства
Шрифт:
Он неотрывно смотрел на ее груди, такие маленькие и такие отзывчивые на его прикосновения. Элли всем телом прильнула к нему, ощущая горячую силу его желания. Она вся дрожала и тихо постанывала.
Погрузив пальцы в волосы Джеймса, Элли притянула его голову к своей и поцеловала, чувственно и уверенно. Он в ответ поцеловал ее в шею и даже застонал от удовольствия, когда она захотела большего и слегка подтолкнула его голову к своей груди. И когда его губы нашли ее соски, он с упоением стал целовать сначала один, потом другой. Элли выгнулась от удовольствия, целиком отдавшись его ласкам.
Джеймс был как в тумане. Беззащитность и открытость Элли привели его в крайнее возбуждение. Его
— Ты так красива, — хрипло прошептал Джеймс, зная, что она не услышит его.
Когда Элли, опустошенная и обессиленная, тихо вздохнула, Джеймс взял ее руку и прижал к своей твердой плоти. Она начала ласкать ее — нежно, изысканно. Взрыв чувств неистовой силы потряс его. Джеймс открыл краны, и вода хлынула на них, освежая и ободряя.
Позже, когда они пили кофе, он спросил:
— Итак, ты собираешься принять на работу этого идеально подходящего молодого человека? — Он посмотрел на Элли поверх своей чашки кофе, Она не до конца вытерла волосы, и их мокрые пряди все еще свисали ей на лицо. Без косметики она казалась еще моложе. Он знал много женщин, которые выглядели более соблазнительно, но ни одна из них не вызывала у него такого сильного и постоянного желания.
— Да, — Элли отвернулась от Джеймса и задумчиво вертела в руках чашку.
— И ты абсолютно уверена, что он подходит для этой работы?
— Не думаю, что мы найдем кого-то лучше.
— Так.
— Хотя я и сама, пожалуй, не против быть сельским практикующим врачом, — добавила она негромко. — Правда, мне всегда нравился напряженный ритм работы в большой больнице. Такая работа — это постоянный вызов. В провинции все иначе, и это меня не совсем устраивает. Здесь жизнь куда спокойней, чем в Лондоне, слишком спокойная для меня.
Она посмотрела на него, ожидая, что Джеймс будет с ней спорить, но что он мог ей сказать? В горле у него пересохло, а земля ушла из-под ног. На что ему было жаловаться? Она выполнила свой долг, заменила на время отца и нашла подходящую кандидатуру на его место. Он проклял тот день, когда познакомился с ней. В груди у Джеймса разгоралась холодная ярость.
— Понятно, не можешь жить без стрессов, — сказал он холодно. — Трудно, наверное, отказаться от карьеры…
— Пожалуй, да, — согласилась Элли, разглядывая узоры на чашке. Он вдруг осознал, что она во время разговора ни разу не посмотрела ему в глаза. Она прятала свои чувства и мысли, и он не мог проникнуть в них, как ему этого ни хотелось.
— А что думает отец о твоем отъезде? — спросил он грубо. — Или тебя это уже не волнует, раз ты решила, что для тебя важней?
— Это некрасиво с твоей стороны! Мало ли что некрасиво, подумал Джеймс.
Полчаса назад ты была в моих объятиях, а теперь говоришь, что между нами все кончено.
Это разве красиво? Нет, ему нужно взять себя в руки.
— Когда именно ты хочешь уехать?
— Как можно скорее. — Она все еще не поднимала глаз, и он не мог видеть их выражение, но ее голос был тверд. Она что-то надумала, и это заставило ее опять спрятаться в свою раковину. — Скоро в Нью-Йорке будет медицинская конференция, — сказала Элли все так же тихо, — там собираются педиатры со всего мира. Я надеюсь, что тоже смогу туда поехать. — Она глубоко вздохнула. — Отец все понимает. Кроме того, Дерек Клэйтон ему понравился. А я рано или
поздно все равно уеду отсюда. Я не принадлежу этому месту. И никогда не принадлежала.— Ты принадлежишь Лондону?
— Лондон — это моя жизнь. Он захватывает. — Она посмотрела через стол на него. — Джеймс, почему ты развелся?
— Какое это имеет отношение к нашему разговору?
— Так. Мне просто любопытно. — Она направила на него умный и спокойный взгляд, в котором нельзя было заметить противоречивые чувства, владевшие ею. Ему было очень трудно выдержать этот взгляд; все мышцы его тела напряглись. Как нелепо! Абсурдно! Он, взрослый мужчина, в этой ситуации чувствовал себя ребенком, у которого отнимают любимую игрушку. Это было унизительно.
Теперь я должен удовлетворять ее праздное любопытство, злобно подумал Джеймс.
Так вот какие чувства она испытывает к нему — любопытство и желание. И что, это все? Мысль о том, что он хочет большего, была такой неожиданной, что он на какое-то время перестал злиться на Элли, но потом прогнал эту мысль. Чего еще ему ждать от Элеонор Миллз? Как, впрочем, и от любой другой женщины? У него в жизни было достаточно разочарований, и он не хотел испытывать их вновь.
— Я уже рассказывал тебе. Она посвятила всю свою жизнь работе. Казалось, что я подхожу ей, потому что тоже стремился к карьере. Сначала все было хорошо. Кто знает? Если бы мы остались жить в Лондоне, то, может быть, и не расстались бы.
Черта с два, подумал он про себя. Трещина в их с женой отношениях появилась еще в Лондоне, и не заметить эту трещину мог только слепой.
— Но потом я вернулся сюда, а Антония возненавидела это место, — продолжал он. — Она испытывала отвращение к деревенскому образу жизни. Хотя, конечно, ей бы и здесь нашлось чем заняться. Я, в общем-то, и сам начал подумывать, не оставить ли ферму на Фрэнка и не вернуться ли в Лондон… — Он бросил на Элли быстрый взгляд из-под нахмуренных бровей, чтобы проверить, какое впечатление произвело на нее это его откровение, но ее лицо абсолютно ничего не выражало.
— Странно! — удивилась Элли. — Я думала, тебе нравится здесь.
— Да, в деревне замечательно, — сухо ответил Джеймс, — но я здесь, пожалуй, уже зажился, хочется более напряженной жизни.
— А, понятно.
Она совсем не выглядит удивленной, сердито подумал Джеймс.
— Я, естественно, не буду жить в центре Лондона. Где-нибудь за городом. Может быть, в Ричмонде. Или даже в Гилфорде.
— Джеймс…
Что-то в ее тоне заставило Джеймса взглянуть ей в лицо. Элли не повысила голоса, но в нем звучала твердость, и от этого у него засосало под ложечкой.
— Мне кажется, что мы должны кое-что обсудить. — Она не смотрела на него, а вновь разглядывала свою чашечку с кофе. — Я не вижу смысла продолжать наши отношения… Мне необходимо жить в Лондоне…
Ее голос слегка подрагивал, но выражение лица было упрямым.
Джеймсу никогда не приходилось слышать что-либо подобное от женщин. Но дело было не в том. Просто от того, что она говорила, он почувствовал, как по его телу пробежал смертельный холод. Он помрачнел.
— Ты неизбежно должна возвратиться в Лондон, — сказал он, постаравшись придать своему голосу спокойную рассудительность. — Ты ведь никогда не собиралась оставаться здесь насовсем. — Он сделал паузу, раздумывая о том, как продолжить фразу, чтобы она не звучала безнадежно. Его жизнь никогда не казалась ему безнадежной, да и сейчас все было не так уж безнадежно, просто она застала его врасплох. — Но это еще не значит, что нам обязательно придется навсегда расстаться, — продолжал он. — Как уже говорил, я давно собирался предоставить управление фермой Фрэнку. Он будет рад вести хозяйство самостоятельно.