Драмокл (сборник)
Шрифт:
На следующий год, закончив образовательную систему, он улетел на Сесту. Жизнь фермера на одной из самых тихих и наименее заселенных планет помогла ему воспитать в себе определенную независимость в оценке событий, и эта черта должна была повлиять на окончательное решение проблемы, связанной с Четвертым Чужеземным Городом.
Что касается города чужаков, то он действительно был очень странным. Направляясь туда, Аарон мечтал о встрече с сыном. Но когда он наконец добрался до Города, свидание с Лоренсом потеряло для него всякий смысл. Каким-то странным образом, который оставался для него непостижимым, он искал это место всю жизнь, и все здесь казалось ему знакомым и милым. Несмотря на явный парадокс, Аарон находил это вполне естественным. Когда-то очень давно, по воле эволюционного процесса,
Но как ему объяснить эту истину другим? Он не хотел поступать, как Лоренс. Тот даже не пытался говорить об откровениях Города – о том, что происходило с ним и другими. Но пришло время открыть людям глаза и дать объективную оценку. Пришло время Слову, а может быть, и делу.
Хотя что он мог рассказать об этом месте? Когда на душе покой, любое место прекрасно. Город чужаков переполняли мнения, аспекты и точки зрения, пересмотр которых являлся сокровенным делом. Здесь царило пространство, где встречались, казалось бы, несовместимые противоположности: быть дома и вне дома, жить в знакомом и незнакомом мире.
Город поражал своими чудесами, но тому, кто здесь жил, они казались вполне нормальными. Взять хотя бы еду и питье – они просто появлялись, когда наступало время их получать. И так происходило с остальными вещами. Все возникало легко и естественно. Эта естественность, пожалуй, и была самой величайшей странностью Чужеземного Города.
На третий день своего пребывания в Городе Аарон встретил Лоренса. Два первых дня он провел в поисках ночлега, спальных принадлежностей и других предметов первой необходимости. При полном отсутствии мебели каждый дополнительный матрац воспринимался здесь как дар судьбы. Размеры комнат позволяли предполагать, что чужаки придерживались таких же пропорций, как и землемы. Но их рост и шаги были немного больше, о чем свидетельствовала ширина плит на пологих спусках от верхних помещений к нижним. Город чужаков походил на огромный дом со множеством комнат и открытых площадок, где в древности, очевидно, размещались рынки. Судя по всему, его жители не относились к почитателям живописи, и, хотя на стенах иногда встречались фрагменты орнамента, их узоры были примитивно простыми и по большей части геометрическими. Чуть позже Аарон узнал, что на Майриксе не нашли ни одного изображения человеческой или животной формы; даже того легендарного символа, который встречался в трех других чужеземных городах. Речь шла о летающем змее – древнем символе Земли. Правда, у чужаков этот змей имел на хвосте любопытные изгибы и кольца. Кроме того, на его широких крыльях изображались длинные пальцевые перья, которые иногда встречались у хищных птиц. Впрочем, и в тех трех городах орнаменты тоже считались редким явлением. Что же касается руин, то предназначение этих циклопических сооружений до сих пор оставалось загадкой. Вряд ли они служили для убежища, жилья и каких-то других бытовых целей. Исследователи насчитали здесь более тысячи комнат, но они не нашли на дверях никаких намеков на запоры, задвижки и замки. Более того, они не обнаружили ничего похожего на кухни, склады или зернохранилища, на столовые, рестораны и кафе. И, возможно, представление Седьмой расы о предназначении городов вообще отличалось от точки зрения землемов.
– Что это? – спросил Аарон.
– Мы называем это центральным бульваром, – ответил Лоренс. – Он находится в самом центре Города.
– А зачем он нужен?
– Понятия не имею, – ответил сын.
– Объясни, почему ты не сообщил об этих находках Совету?
– Потому что в них нет ничего конкретного. В каждой вещи столько нюансов, что внешняя форма теряет смысл. Я буквально чувствую этих чужаков, но не могу сказать, откуда идет это чувство. Да и ты, наверное, испытываешь то же самое.
– От этого здесь никому не уйти, – ответил Аарон. – Но такие чувства вполне естественны. Нечто похожее испытывали те, кто вскрывал гробницы Древнего Египта на Земле или сокровищницы Салтая на Амертегоне.
Он
не стеснялся своего восторга и благоговения в присутствии такой старины, где даже время принимало осязаемую форму.– Я хочу познакомить тебя с Мойрой, – сказал Лоренс. – Она помогает мне в моих исследованиях.
Мойра оказалась коренастой темноволосой девушкой с веселой улыбкой и большими карими глазами. Ее лицо трудно было назвать красивым, но она из принципа не пользовалась косметикой. Голубые джинсы, длинный мужской свитер и сандалии придавали ей немного диковатый вид. Но верхом всего являлся рюкзак, который Мойра носила вместо сумки.
– Очень рада познакомиться с вами, – сказала она, пожимая Аарону руку. – Я много слышала о вас. Между прочим, вы у Лоренса пример для подражания.
Он этого не знал. Поблагодарив девушку, Аарон украдкой взглянул на сына. Лоренс что-то быстро писал в блокноте и, казалось, не прислушивался к их беседе.
Они все глубже и глубже входили в Город. Освещение убывало; формы становились более угловатыми и стилизованными. Коридоры сменялись залами, разветвлялись в короткие тупики и без видимых причин поворачивали в стороны. Аарон почти физически ощущал, как вокруг них сгущалась аура древности. Световые эффекты на стенах и потолках поражали воображение. Чувство таинства усиливалось с каждым шагом, но они пока не встречали ничего такого, что могло бы показаться сверхъестественным.
– Вскоре ты увидишь действительно потрясающую вещь, – сказал Лоренс.
Они прошли через пару открытых двойных дверей, спустились по тускло освещенным ступеням и свернули за угол. Когда их маленький отряд оказался на середине прямого коридора, Лоренс поднял руку и замер на месте.
– Вот это я и хотел тебе показать, – сказал он.
Аарон хотел чуда, и он его получил. Еще одно мудрое откровение. В первые дни, осматривая развалины, Аарон видел в них только застывшие отголоски былого величия. Интересно, спору нет, но все это показывали и в фильмах о других городах чужаков. Он тогда еще не находил здесь качественного различия.
Однако Четвертый Чужеземный Город оказался чем-то совершенно иным. И Аарон однажды понял, что это не мертвые руины и не диорама древнего зодчества. Город, как живой организм, откликался на мысли и поступки людей. В каком-то смысле он походил на обучающую компьютерную программу. Вот что имел в виду Лоренс, показывая Аарону на дверь.
– Я могу поклясться, что ее здесь раньше не было.
Лоренс кивнул, но не сказал ни слова.
– Неужели она появилась только сейчас?
– Ты и сам это знаешь, отец.
Внезапно Аарон почувствовал желание вернуться к третьей двери слева. Всего лишь минуту назад она не поддалась на его толчок. Но теперь, когда он снова вернулся к ней, дверь открылась при одном лишь прикосновении.
– Ты изменил дверной шифр?
Лоренс покачал головой.
– Но кто-то же это сделал? Когда мы проходили мимо нее в первый раз, она была закрыта. А теперь я ее открыл.
– Никто к ней не прикасался, отец. Мы уже встречались с этим феноменом раньше. Двери открываются лишь тогда, когда Город считает, что ты готов пройти через них.
Чтобы доказать свои слова, Лоренс подошел к следующей двери и толкнул ее рукой. Та не поддалась. Он жестом подозвал отца, и Аарон открыл ее легким прикосновением пальцев.
– Город словно знает, что я уже пообедал, – объяснил Лоренс. – И поэтому он не видит причин открывать для меня эту дверь. А вот ты проголодался, и Город готов накормить тебя.
Аарон осторожно переступил порог, и массивная створка тут же закрылась. Он увидел, как круглая рукоятка трижды провернулась вокруг оси. Дверь снова открылась, и в проеме появился Лоренс.
– Как ты об этом узнал? – спросил Аарон.
– Методом проб и ошибок. Я обнаружил, что, несмотря на первый запрет, Город все же может пропустить меня дальше. Просто я должен настаивать на этом – вот и весь секрет. Он позволяет мне пройти, если я принял твердое и окончательное решение.
Аарон осмотрелся. Комната напоминала маленькую столовую. Вокруг мраморного стола стояли четыре деревянных стула. На белой скатерти виднелись салфетки, стеклянная и фарфоровая посуда, а также несколько больших блюд, из-под крышек которых исходил аппетитный запах. И что интересно, эта пища не выглядела чужой. Обычное тушеное мясо с морковью и жареной картошкой – не очень экзотическая, но хорошо приготовленная еда.