Чтение онлайн

Я хочу, чтобы Ма мне доверяла, но в данный момент лишь бешу ее:

– Я не допрашиваю, Ма. Просто хочу понять, что происходит. В смысле – давайте смотреть правде в глаза: вы ведете себя… ну, как минимум немного странно!

Ма упирает кулаки в бока:

– Это я себя странно веду? А кто белку в дом пустил?

Крыть нечем. Глядя на пустую картонную коробку на полу, я пытаюсь придумать, что еще сказать.

Ма говорит первой:

– Парень, ты лучше поди и почитай эту книгу, пока я не потеряла терпение. Думаешь, можно вот так ввалиться к взрослым и сунуть нос в их дела? Нетушки. Ты – упрямец, в точности как

твоя мама. Она не послушала меня, когда у нее была возможность, и где она теперь? В суде, умоляет какого-то крючкотвора сохранить крышу над вашими чугунными головами…

Второй раз за день мои глаза начинают наливаться слезами.

– Не говорите о моей маме, – шепчу я в пол, но Ма отлично меня слышит:

– Я буду говорить о том, о чем хочу, парень. И твою маму я знаю куда лучше твоего. Готова поспорить, ты и не думал никогда, что очутишься здесь со старой дамой вроде меня, но я-то всегда знала, что однажды Алисия вернется. Она все пытается убежать от неприятностей, но в жизни так не бывает. Неприятности настигают тебя, и неважно, где ты пытаешься спрятаться. Лучше всего – быть к этому готовым. А ты не готов.

Я проталкиваюсь мимо Ма и направляюсь к входной двери, где так и лежит мой рюкзак.

– И куда это ты собрался? – рявкает она.

– Домой, – отвечаю я, забрасывая рюкзак на плечо.

Ма откидывает голову и хохочет так громко, что нимб из волос вокруг ее головы сотрясается:

– Так дома-то у тебя и нет – забыл? Мама ведь потому и оставила тебя со мной. А теперь иди сюда, пристрой свой зад на диван и читай эту чертову книжку. Или от души насладись жалостью к себе – мне без разницы. Главное – перестань меня доставать!

Я глубоко вздыхаю и отпираю замок:

– Нет.

– Что? Не перечь мне, парень.

– Вы не хотите, чтобы я был здесь, так что я пошел.

– Ты прав, не хочу. Но это не имеет отношения к тебе лично – просто у меня есть дела, которыми нужно заниматься. Так что прекрати мешать мне и делай как тебе велено.

– У меня, между прочим, есть друзья! И я не обязан оставаться там, где меня не хотят видеть. – Я кладу ладонь на дверную ручку и бросаю последний взгляд на пустую коробку, покрытую штампами с Мадагаскара. – Когда мама вернется, передайте ей, что я пошел к Вику.

– Да на здоровье, – со вздохом отзывается Ма.

Стоит мне отвернуться, как мы оба слышим низкий угрожающий рев, который доносится из старомодной дамской сумочки Ма. Ма гримасничает, хватает свою трость и молотит по сумке. Раздается резкий визг, и то, что сидит в жестянке внутри сумочки, затихает.

Ма подтягивает к себе один из стульев, оседает на него и прикрывает глаза ладонью, бормоча:

– Я слишком стара для этой ерунды.

Я пользуюсь счастливой возможностью. Прежде чем Ма успевает сказать еще что-нибудь, я распахиваю дверь и вырываюсь из квартиры.

Только в самом низу лестницы я осознаю, что до сих пор сжимаю под мышкой книгу Л. Роя. Не знаю, зачем я ее утащил, но в ту квартиру я точно больше не вернусь! Говорю себе, что отдам книгу маме, а она пусть вернет ее Ма. Надеюсь, что мама и ее адвокат сегодня выиграют дело. Если нас выселят, не исключено, что придется переезжать к Ма, а я больше никогда в жизни не хочу видеть эту старую перечницу!

Оказавшись на улице, я сбрасываю скорость и останавливаюсь на минутку, чтобы перевести дух. Кладу тяжелую книгу в рюкзак и закрываю молнию. Если эти выходные я собираюсь провести у Пателей,

нужно позвонить Вику. Но у меня нет мобильника, а в этом квартале не видно ни одного городского телефона. Маловероятно, что мама вернется скоро, так что я плюхаюсь на крыльцо здания и пытаюсь придумать план.

Проходит десять минут, и я слышу у себя за спиной «тук-тук-тук». Бросаю взгляд через плечо и – здрасте, пожалуйста! – вижу Ма, которая шаркает ко мне со своей тростью. Она наставляет на меня палец и окликает:

– Эй, ты, парень!

Говорю себе, что я не обязан на нее смотреть. Да и мама учила, что я не должен отзываться, когда меня окликают не по имени.

«Тук-тук-тук» не затихает, и вскоре Ма останавливается передо мной на тротуаре. На ней черные кожаные кроссовки, а из-под бежевого плаща торчит пола лилового халата. Наверное, Ма спешила, чтобы перехватить меня. Она слегка запыхалась, так что никто из нас ничего не говорит где-то с минуту. Я смотрю в сторону, мечтая о том, чтобы сейчас из-за угла показалась мама. Ма смотрит в другую сторону, будто тоже кого-то ждет.

Наконец она прочищает горло и заявляет:

– Мне нужно кое-что кое-куда отнести.

Я не отвечаю, и Ма, кашлянув, осведомляется:

– Ты идешь, парень?

Она не смотрит на меня, но голос у нее все такой же грубый. Что-то мне подсказывает, что Ма не из тех людей, кому легко даются извинения. Ну и славно, потому что я тоже извиняться не собираюсь.

– Меня зовут Джексон, – тихо говорю я.

Ма хмыкает и прищуривается:

– Это имя твоего папаши?

Я хмурюсь. Об отце я говорить не хочу. Так что просто пожимаю плечами и произношу:

– Это мое имя, но вы можете звать меня Джекс.

Ма кивает и говорит:

– Идем, Джек.

– Джекс – с буквой «с» на конце.

Вид у Ма раздосадованный, но она снова кивает и ждет, пока я поднимусь с крыльца. Я забрасываю на спину рюкзак, и мы отправляемся в путь по кварталу – медленно, поскольку именно так ковыляет Ма со своей тростью. Долгое время мы молчим. Потом Ма откашливается и говорит:

– Твоя мама называет меня Ма, потому что, когда она была девочкой, я присматривала за ней. Ее мать оставила Алисию на мое попечение, но мы не родня друг другу. Я просто старый друг семьи.

– Почему бабушка оставила маму с вами? – спрашиваю я.

Ма останавливается и налегает на трость. Несколько раз глубоко вздыхает, а потом смотрит на меня:

– Растить ребенка – самая трудная работа на свете, Джекс. Уж мне-то известно – я немало их вырастила. И все они были не мои. Как и многим женщинам, твоей бабушке требовалась помощь. Поднимать ребенка на ноги в одиночку оказалось тяжелее, чем она могла потянуть, и она пошла ко мне, потому что… потому что знала, что мне тоже нужна помощь.

– Какая помощь? В смысле по дому?

– Парень, прошу тебя! – нетерпеливо обрывает Ма.

Я хмурюсь и жду, чтобы она назвала меня по имени. Ма закатывает глаза, но исправляется:

– Джекс, ты же видел мой дом. Там все было чисто и аккуратно, пока ты не запустил в кухню эту проклятущую белку. Мне не требуется помощь, чтобы поддерживать чистоту в квартире. В те времена мне нужны были помощники другого сорта. Таких называют… подмастерье.