Драконье право
Шрифт:
— Посмотри мне в глаза. — Велел он, осторожно взяв меня за руку.
От ладоней дракона исходило умиротворяющее тепло, хотелось закрыть глаза, прижаться к ним щекой и мурлыкать, как кошка на подоконнике…
Не знаю, сколько я так просидела, но пришла в себя от заботливого вопроса Шемитта.
— Вот и все. Тебе лучше?
Голова действительно больше не болела, хотя усталость все равно брала свое. Лекарство тут только одно: как следует выспаться.
Пришлось судорожно подыскивать нейтральную тему, потому что огненные глаза Шемитта были так близко, что хотелось сгореть
Он так и не выпустил моей руки.
— Да, спасибо. Надо же, не знала, что драконы умеют врачевать! — С преувеличенным энтузиазмом произнесла я, борясь с неуместными желаниями.
— Совсем немного. Но я рад, что получилось. — Улыбнулся Шемитт, осторожно провел кончиками пальцев по моему лбу, щеке, шее…
— И все же, зачем ты приехал? — отшатнувшись, повторила я.
Улыбка сбежала с губ дракона, и он посмотрел на меня неожиданно серьезно и строго.
— Я просто хочу быть с тобой, — спокойно сказал он, как само собой разумеющееся.
— И ты так долго об этом раздумывал? — вырвалось у меня.
— Послушай, я дракон, и у меня своя жизнь, своя работа. Но ведь у тебя тоже! Разве это помешает нам быть вместе, если мы этого хотим?
Отведя взгляд, я рассеянно погладила ворсистую ткань кресла…
От Шемитта пахло веточками сосны, разогретыми на солнце капельками смолы и ароматным дымком — так знакомо, что слезы наворачивались на глаза. В моей гостиной он казался инородным телом, чужой и одновременно такой близкий…
За последние дни я свыклась с мыслью, что между нами все кончено, а теперь он вдруг переворачивает с ног на голову. Впрочем, он ведь не замуж меня зовет! А остальное давно решено. Пусть на кухне сердито гремит кастрюлями Нат (он терпеть не может Шемитта), пусть я всегда буду на втором месте после драконьих дел, пусть Шемитт своеволен и непредсказуем, как лесной пожар…
Подняв взгляд на него, я улыбнулась.
— Ты останешься на ночь?
Его ответная улыбка получилась откровенно хищной…
И жизнь потекла своим чередом. Торопливая суета будней сменялась выходными, которые я проводила у Шемитта. Мы избегали встречаться у меня, так как Нат никак не мог смириться с таким поворотом и опустился до мелких пакостей вроде «случайного» пятна на рубашке дракона. О причинах домовой не говорил, отделываясь односложным «я не нарочно», во что верилось с трудом. Конечно, это изрядно огорчало, но пришлось смириться.
Мы с Шемиттом объездили вдоль и поперек Вилийские горы, несколько раз летали на охотничий остров, ходили в гости. Разумеется, в его пещере я тоже потихоньку обживалась, притом обошлось без споров, кому мыть посуду и почему разбросаны носки.
В общем, в моей личной жизни наконец-то все уладилось…
Как ни странно, бурные выходные нисколько не утомляли, наоборот, придавали сил.
Словно полностью заряженная батарейка, я была полна энергии и с новыми силами набрасывалась на дела.
Также приходилось много внимания уделять родителям: Тони все-таки уехала и они очень из-за этого переживали. Мы с братом старались всеми возможными способами демонстрировать им свою любовь, понимая, как тяжело смириться, что последний птенец вылетел
из родительского гнезда.Так пролетел месяц.
Рассмотрение дела Ральдины Ранссон было назначено на октябрь и вот мы ожидали в коридоре вызова на заседание.
Апелляционный суд — это особая организация. Величественный дворец правосудия возвышается в самом центре столицы, среди хрупких на вид хрустальных чертогов. Ало-голубой флаг трепещет на ветру, внушительная фигура Тюра при входе обещает справедливость всем и каждому, а фотографии судей на доске почета обрамлены в золотые рамочки…
В общем, красота неописуемая. И среди этой красоты топчутся перепуганные люди и нелюди, которых собрали в одном фойе. Отару посетителей охраняют бдительные овчарки-милиционеры (а вдруг кто-то затеет драку или отпилит что-нибудь у скульптуры?). Впечатление создается самое гнетущее, так что к моменту начала заседания все преисполняются почтения и трепета…
Наконец объявили наше дело. Секретарь споро отделила нас от товарищей по несчастью и погнала на другой этаж.
Надо сказать, что заседания апелляционного и районного судов отличаются существенно. Дело слушает не один судья, а трое, и занимаются они только проверкой правильности и обоснованности решения. То есть никаких свидетелей, экспертиз и прочей тягомотины.
По итогам дела областной (то есть апелляционный) суд вправе отменить решение, изменить его, оставить без изменения или, наконец, отправить дело на новое рассмотрение в районный суд, но другому судье.
Разумеется, есть еще Верховный Суд, но там чаще всего отписываются, даже не вникая в суть спора. Так что именно апелляция — фактически последняя возможность доказать свою правоту…
Основные доводы я изложила в письменной жалобе, а вслух просила суд обратить внимание, что наследодатель проживал один, следовательно, сам себя обеспечивал в быту. Также имелись подтверждения, что он до последнего дня жизни работал, имел собственный доход, вел весьма активную жизнь.
Вопросов ко мне не задавали.
Наступил черед высказать свое мнение для истца, который в этот раз явился без адвоката (видимо, счел, что данное заседание — уже чистая формальность).
Он придерживался той же позиции, что и в суде первой инстанции.
— Скажите, — спросила у него одна из судей коллегии, когда он закончил свою пламенную речь, — ваш отец оформил инвалидность?
— Нет, — вынужден был признать он, — Но он просто не успел!
— А от чего он умер? — продолжила она рассеянно.
Второй судья смотрел в окно, подперев голову рукой, а третий вообще тихо посапывал.
— От инсульта! — сообщил гном, нервно одергивая пиджак.
Судья задумчиво полистала материалы дела.
— Согласно копии свидетельства о смерти, причиной смерти был алкогольный инсульт! — Зачитала она и ядовито поинтересовалась у истца: — Вы полагаете, что злоупотребление алкоголем — это беспомощное состояние?
Он не нашелся, что ответить…
Выслушав мою просьбу отменить решение районного суда и вынести новое, а также просьбу истца оставить его в силе, судьи гуськом вышли в соседнюю комнату для совещания.