Дракон в Драконьем городе
Шрифт:
«Пылай Неугасимый Закат», - последние мысли сильнейшего сюаньлуна Закатной империи потонули в ярком свете наконец сработавшего телепорта. Сознание мигнуло и погасло, навсегда погрузившись в баюкающую темноту.
Эпилог
Реджинальд очнулся и рывком сел на кровати. К горлу подкатила тошнота и император снова бухнулся на подушки, ощущая невероятную слабость. Правая рука отсутствовала.
– Где... я? – прошептали пересохшие губы.
– В чистилище. Были бы, если бы я вовремя Вас не нашёл, - недовольно заметил Кастиен, стоящий у кровати пациента, -
– Благодарю, - Реджинальд с жадностью присосался к поднесённому помощниками священника кувшину, - У меня не было выбора.
– «Противник был слишком силён», - закончил за него Кастиен, - Это не умаляет Вашей вины. Вы слишком рисковали.
– Что с моей семьёй?
– Лизией занимаются целители. Арконом тоже, но с ним возникли затруднения. Ситуация тяжёлая, но не критичная.
– Столица?
– Когда драконы исчезли, все оставшиеся в живых твари попадали замертво.
– Исчезли?
– Это долгий разговор...
– Тогда начнём с моего сына.
– Ваше Величество, вы ещё слишком слабы и Ваши раны...
– Веди, - с нажимом произнёс Реджинальд.
– Как пожелаете, - вздохнул Кастиен.
Император, поддерживаемый с двух сторон слугами, шёл по дворцу. Замок был относительно цел, но через окна отлично видно было разрушенный чадящий город. Многие строения не подлежали восстановлению, другие требовали затратного ремонта. О жертвах среди жителей никто вообще старался не разговаривать.
Войдя в палату Аркона глазам отца предстало жалкое зрелище. Мальчик мелко дрожал, находясь без сознания. Четверо церковных целителей, сменяя друг друга, пытались хоть как-то облегчить страдания ребёнка. На некоторых участках тела Аркона проглядывала чешуя, за спиной бились привязанные к кровати кожистые крылья, а на руках и ногах мальчика вместо ногтей были маленькие когти.
– Это, по-твоему, «не критичная ситуация»? – хмуро поглядел на советника император.
– Вам нельзя было беспокоиться, - спокойно ответил Кастиен, на всякий случай активируя щит, - Вы бы ничем не смогли ему помочь.
– А сейчас?! Как я помогу ему сейчас?!! – взорвался Реджинальд, вырываясь из рук поддерживающих его людей.
Ситуация начала накаляться. В комнату стали заглядывать стражники.
– Мы даже определить не смогли, что это за болезнь!!! – попытался утихомирить императора Кастиен, невольно повышая голос, чтобы перекричать мужчину.
– Это не болезнь, - раздалось из угла комнаты. Все невольно обернулись на неизвестного, непонятно как и когда появившегося в покоях принца, - Всего лишь сильная кровь, которой он пока не научился управлять, - продолжил незнакомец, чьё лицо было скрыто под глубоким капюшоном дорожного плаща.
– Кто ты? – настороженно спросил Кастиен, давая знак церковникам незаметно окружить вторженца.
– Тот, на ком не сработают подобные жалкие попытки пленения, - уклончиво ответил вторженец, намекая на кольцо стражи и священников, - Стоило задать другой вопрос. Каким образом я мог бы помочь юному принцу.
– За два дня, прошедших с момента битвы, мы уже приглашали многих, кто мог
бы помочь. Ни один не дал хоть сколько бы внятного ответа.– Многих, но не всех.
– Ты... можешь ему помочь? – перебивая собравшегося ответить Кастиена спросил Реджинальд. Император сильно ослаб, но всё равно старался стоять прямо.
– Могу, - кивнул незнакомец. Шаг – и он наклонился над кроватью Аркона.
– Да... сильно ты перенапрягся, - прокомментировал увиденное гость и острым когтем одной руки надрезал палец второй, - Откроем ротик, - пробормотал под нос он, - И капли должно хватить, - капля крови неизвестного упала в рот ребёнка, прежде чем кто-то успел помешать его действиям. Кастиен уже хотел отдать приказ об аресте странного человека, когда заметил, что Аркону становится лучше: мальчик уже не дрожал, крылья крайне медленно, но втягивались в тело, а чешуя постепенно рассасывалась.
– Ну вот и отлично, - довольно потёр руки незнакомец и направился к выходу.
– Что ты хочешь?
Гость удивлённо остановился на пороге и увидел требовательный взгляд императора.
– Зачем мне что-то от Вас, Ваше Величество?
– Потому что обычно никто ничего не делает даром.
– Скажем так, я помог в знак признательности за защиту моего творения. Считайте это приветом дальнему родственнику, - из под капюшона насмешливо блеснули золотом змеиные глаза и неизвестный мужчину вышел в коридор, громко хлопнув дверью. Выбежавшая за ним стража никого не обнаружила. Коридор был пуст, а два рыцаря, охранявшие покои принца снаружи, крепко спали, прислонившись к стенке.
***
Огромное, сверкающее белёсой чешуёй тело поверженного дракона покоилось на полуразрушенных улицах. Шея его располагалась перед самым дворцом, своим падением немного попортив фасад. Головы не было. Её переместило вспышкой портала и эта же вспышка путём усекновения головы оборвала жизнь древнего существа. Неизвестный мужчина в плаще с глубоким капюшоном прогулочной походкой вышел из дворца. Его не замечали, будто бы человек был невидим для остальных. Того, впрочем, нисколько подобное не заботило. Он подошёл к телу некогда величественного луна и положил сверкнувшую когтями руку на одну из огромных - больше его головы - чешуек.
– Прощай, старый враг. Ты был достойнейшим из противников, - склонив голову произнёс он, - Жаль, что я прибыл так поздно. Может мы и смогли бы сразиться. В последний раз.
Таинственный гость обернулся на восток. Туда, где в вышине чуть подёргивалось рябью небо.
– Нужно готовиться. Скоро они появятся, - произнёс он понятные ему одному слова, после чего истаял, будто бы никогда и не существовал. Только в небе на востоке на миг сверкнула яркая вспышка, но тут же пропала, поглощённая утренним солнцем.
***
Дэ Руц очнулся в долине, наполненной огромным количеством прекрасных белых цветов. Понимая, что привлекает лишнее внимание, дракон принял человеческую форму и только тогда заметил, что в его руке находится одно из самоцветных артефактных хранилищ наставника. Содержимое не отличалось богатством. Внутри находилась духовная чешуйка сюаньлуна непривычно большого – с человеческую голову – размера и письмо. Развернув его, дракон вчитался в убористый почерк и по мере прочтения на душе становилось всё отвратнее, а в сердце разрасталась звенящая пустота.