Дракон без крыльев
Шрифт:
Время шло. Все было замечательно. Ритель раз в неделю заглядывал в гости. В эти дни мы втроем выбирались на пикники в сад. Вот только после его пятого посещения, у меня больше не появлялось чувство доверия, что было в первую нашу встречу. Что-то в нем изменилось, но так как я предпочитала закрываться не могла понять что. Через два дня после свадьбы привезли мои вещи. Скинув надоевшее платье залезла в легкие свободные штаны и футболку на лямках. Дома вполне можно ходить и так. На ноги босоножки без каблуков и теперь я чувствовала себя намного лучше, свободнее. С Роном у нас все хорошо, доверять безгранично мы друг другу не стали, но общий язык нашли. После недельного ползанья из своих покоев в мои, он просто перенес вещи ко мне. Я не спорила присутствие мужа вселяло уверенность в завтрашнем дне. Я даже привыкла просыпаться в кольце его рук. А запах ночных фиалок теперь действовал как снотворное.
Мой распорядок дня теперь складывался очень однообразно. Утром меня будил поцелуй супруга, убегающего по делам. Потом были
Так пролетели полгода. Незаметно можно сказать. Через месяц у меня день рождение. У меня и Лио. Как же хочется ее увидеть. Мы переписываемся, каждую неделю я получаю от сестры письмо. И в этот же день отправляю ответ. Очень скучаю без нее, никто не прибегает посреди ночи с криками о кошмаре. По утрам не видно любимой заспанной мордашки. Никто не передает мысленно новые анекдоты и смешные рассказы. Не с кем в шутку поругаться. Рон спокойный как удав, складывается такое чувство, что его ничем не проймешь. Посол, чтоб его об стенку стукнуло, привык держать себя в строгих рамках. Пару раз мы не сошлись во мнениях, я начала капризничать, проверяя его на стойкость. Нулевая реакция выбила меня из колеи, он спокойно со всем согласился, и уже на следующий день я получила все что хотела. Больше я такого не повторяла. В запале я могу пожелать и единорога, и не удивлюсь, если максимум через неделю, муж притащит его за рог. Однако командовать он умел. Иной раз от его ледяного тона и жестко поставленного приказа, слезы сами собой появлялись в глазах. Рон неизменно извинялся и потом просто просил, тепло улыбаясь и ласково успокаивая. Обычно такие приступы по отношению ко мне у него случались, когда он возвращался из дворца, куда в обязательном порядке являлся раз в месяц.
— Дорогая! Ты где? — что-то он рано сегодня. Еще только обед, а он раньше ужина обычно не возвращается. — Нашлась! У меня новость. Через две недели я отправляюсь в столицу Адонеи. — теперь все ясно. Его отправляют на празднества по случаю рождения наследника. У дяди уже подрастают две девочки, им сейчас примерно семь и десять, если не ошибаюсь. А месяц назад родился сын. Вся страна ждет, пока малыш окрепнет, после чего его покажут народу с балкона дворца. Древняя и опасная традиция. В частности для ребенка, хотя там будут самые лучшие маги, но как говорят и на старуху, найдется проруха. — И ты едешь со мной! — Что?! Но ведь не принято…обычно жена и дети остаются дома.
— Рон! — бросаюсь на шею и радостно смеюсь. — Я тебя обожаю! Спасибо…огромное! — последнее говорю уткнувшись носом в шею мужа. От радости слезы навернулись на глаза. Черт с ним с приемом и дядей, хотя это и не хорошо, зато я смогу увидеть сестру. А на остальное я чхать хотела.
— Тогда надо собрать вещи и отправить вперед. Нас отправят порталом сразу в столицу. Думаю в посольстве тебе понравится. Но если хочешь можем на пару дней заехать к твоей сестре.
— Нет, не надо. Она сейчас выполняет какое-то задание и живет на съемной квартире, так что дом пустует. Но в принципе мы можем вместо посольства заселиться в столичный особняк моего отца. Думаю он против не будет. Они с мамой будут жить во дворце, так что?
— Давай все-таки остановимся в посольстве, мне там привычней.
На следующий день мы собирались. Честно не думала что у меня столько вещей. Для отбытия я оставила черные брюки белую рубашку и теплый плащ. В Столице сейчас прохладно. Так же в комплект вошли катары, для которых мне сделали наспинные ножны. В плаще имеются специальные отверстия из которых будут выглядывать рукояти. Несколько неудобно, но на поясе их носить еще хуже. Муж как ни странно тоже достал меч. Тонкий и длинный, а еще безумно острый. По мне так ему не очень он подходит. Но лук с собой он не возьмет. Оказалось Рон состоит в десятке первых лучников Леса. А я из лука стрелять не умею. После того как пущенная мной стрела, прилетела одному из конюхов в филейную часть, лук у меня забрали окончательно и больше к нему не подпускали. Мне правда не сильно и хотелось. Сестра тоже не очень-то хорошо им владеет.
Перед отъездом занимались утресанием мелочей связанных с домом и семьей. Сходили с визитом ко всем родственникам Рона, к дедушке зашли. С ним я прощалась очень долго, за все проведенное здесь время он стал мне даже ближе мужа. В последний день перед отбытием, забежал Ритель. В душе поселилась плохое предчувствие. Что-то должно случиться, сердцем чувствую, хотя сестра всегда говорит
про другую часть тела.Предчувствия меня редко обманывают. И когда мы сидели в саду, разговаривали, пришла одна из горничных.
— Господин Веронтиан, к вам прибыл гость. Настаивает на срочной встрече.
— Извините. Я постараюсь быстрее вернуться.
Я сидела молча, задумчиво рассматривая узоры фонтана. Ритель тоже молчал, что было странным, обычно его не заткнешь. Работает он, кстати, в аналитическом центре то ли начальником, то ли еще кем, я не очень-то вникала.
— Леа, может пройдемся? — почему бы и нет? Я кивнула и вложила пальцы в любезно протянутую ладонь. Пройдя метров десять, Ритель снова заговорил. — Леа, скажи, я тебе нравлюсь? — от такого вопроса я впала в ступор. Остановившись, принц смотрел на меня. Я же думала как помягче сказать, что нет, не нравится. Не дождавшись ответа, Ритеть притянул меня к себе и поцеловал. В тот же момент печать на запястье прошила руку сильной болью, от чего я застонала. Не правильно понявший стон принц стал целовать еще настойчивей. От этого рука отнялась и бессильно повисла. Перспектива валятся обездвиженной куклой, меня напугала до такой степени, что я смогла оттолкнуть принца одной рукой и еще пощечину залепить. — Ты что с ума сошла?
— Идиот! Вот скажи теперь не модно подсыпать яд и нанимать убийц, лучше все сделать самому? Решил друга вдовцом по раньше оставить? — ох, чувствую, что сейчас кого-нибудь покалечу. Руку, к моему облегчению, я начала чувствовать, только вот очень больно.
— Да о чем ты вообще? — не менее взбешено проорал Ритель. В глазах явственно разгорался гнев, вот только ко мне он не спешил подходить, с не которой опаской косясь на мои глаза. Угу, абсолютно черные, без белка, они свидетельствуют о крайней степени злости. Одно не осторожное слова и взорвусь так, что он на всю жизнь дебилом останется. — Леа, успокойся!
— Не смей мне указывать. Хочешь узнать о чем я? Так смотри! — медленно подняла руку и обнажила запястье, приподняв рукав платья. Там обнаружился довольно сильный ожог и пылающая печать. — Вот только не говори, что не знал! Не поверю. — однако Ритель и впрямь выглядел несколько ошарашенным. Неужто и впрямь не удостоился узнать?
— Леа, прости, я не знал, действительно не знал. Даже предположить не мог, что родители Рона предложат полный брак. Прости! Больше такого не повториться, я клянусь! — дар сорвавший блокировку показывал, что принц искренен. Из меня словно стержень выдернули, ноги задрожали, и я упала на колени. Нет, не умею я быть сильной, это прерогатива сестренки. Слезы закапали на дорожку. От боли, обиды, рука до сих пор плохо двигается, и по-зверски ноет. Кто-то подхватил меня и понес к дому. Приподняв голову увидела, что это принц. Злой как тысяча чертей. Я дернулась, но держал он меня крепко. — Леа, пожалуйста, не делай из меня чудовище. Я все понял, я ведь тоже капельку эмпат. Только вот до сих пор не мог тебя читать. Не волнуйся, больше подобного не повторится. — Лицо Рителя было серьезным и сосредоточенным. Да и мой дар молчал. Значит не врет. — У меня очень мало друзей, до Рона их вообще не было. Придворные понимали, что у меня хоть и очень слабые способности, но они работают. Держались в отдалении, обходили стороной и девушки, не все, но очень многие. Да и те, что рисковали приблизиться, имели свои виды, и им хватало смелости этого не скрывать. Таких я даже уважал. Ни какого излишнего лицемерия, никакой лжи, лести. А потом появляешься ты. Красивая, спокойная, веселая. Ко мне отнеслась не как к принцу, от которого можно получить выгоду, а как к другу. Первое время я пытался держаться, но потом понял, что влюбился. Теперь по ночам мне снится твоя улыбка, ласковые голубые глаза, повсюду слышится твой смех. Я ничего не могу с собой поделать. Прости, еще раз. — у-у-у, жизнь в королевской семье не сахар. Я хоть и принцесса, но к престолу не стою и близко. Там своих нахлебников хватает, меня же власть никогда не прельщала. Грязная эта штука политика. Вечные заговоры, покушения, интриги. Жуть.
— Ритель… — слезы высохли, боль все еще была, но пошла на убыль. Чувствовать себя игрушкой, неприятно, но чувствовать чужую любовь, причиняющую страдания, оказалось еще хуже. — Давай погорим завтра, когда придешь нас провожать. — сказав это, я отключилась и уже не слышала, как стоя возле моей постели, принц объяснялся с Роном.
Утром я проснулась с тяжелой головой и одна, чего не было со времени свадьбы. Не почувствовав привычного поцелуя в плечо, настроение и без того отвратительное, резко упало вниз. Рука, забинтованная и противно воняющая какой-то мазью, неприятно пульсировала болью. Не сильной, но заставляющей морщится при каждом движении запястья. Похоже все-таки меня не слабо приложило. На особо жалостливой мысли, дверь открылась, и зашел Рон. Выпустив спящий дар, я ничего не почувствовала, вообще, как будто рядом находится не живое существо, а камень. Стало еще хуже. Слезы наполнили глаза, и будто плотину прорвало, ко мне устремились волны его сожаления, симпатии и желания защитить. Рон быстро подошел к кровати, и обнял, успокаивая, не говоря ни слова, он позволил мне прочитать все в его душе. Я же плакала уткнувшись ему в плечо. Вот ведь, плаксой становлюсь, и стоило только выйти замуж. От этой мысли я невольно улыбнулась. И только теперь до меня дошло, что муж у меня не так прост, как кажется. Умением закрывать себя от проявлений дара эмпатии, обладает всего один на миллион.