Дозоры.Сборник. Книги 1-10
Шрифт:
Поскольку я визита Игоря не ожидал, то курил беззастенчиво, проглядывая накопившиеся бумаги.
Расписание занятий в школе для начинающих Иных. Это подождет.
План переподготовки Иных пятого-четвертого уровня с целью выявления более сильных магов. Уже интереснее… я внимательно посмотрел на листок, прочитал замечательную фразу «Целью проведения данной переподготовки является переподготовка с целью выявления…», после чего затосковал, подписал бумаги и бросил в папку «Одобрено». Листы побледнели и исчезли, телепортировавшись к своему автору.
Так, что еще?
Расписание занятий для патрульных по теме «Некоторые аспекты
Так что я даже отметил в ежедневнике завтрашнее занятие, чтобы зайти на него самому. Не в качестве инспектора, а простым слушателем. Учиться всегда пригодится.
А это что?
Снова Ольга?
Забавно. Ею овладел какой-то преподавательский зуд, не иначе. Лекция для сотрудников на тему «Действия Дозоров в условиях техногенных и социальных катастроф, особенности взаимодействия с человеческими правоохранительными структурами». И две пометки. Первая — «присутствие желательно», так что это только по форме лекция свободная для посещения, на самом деле явиться туда рекомендовано всем. Вторая — «приглашенный гость, не-Иной».
Совсем интересно!
И лекция началась полчаса назад… интересно, а почему ни Ольга, ни Гесер мне про нее не сказали ни слова?
Я решил, что на сегодня бумажная работа у меня закончилась, и встал. Будем считать, что это и посещение рекомендованной лекции, и инспекция одновременно. На самом деле пометка «присутствие желательно» развязывала мне руки. Просто так явиться на лекцию Ольги было бы некрасиво, выглядело бы официальным визитом. А так — все в порядке. Пришел поучиться.
Лекционный зал был битком набит, и я почувствовал себя полным идиотом. Пожалуй, собрались все, кроме Гесера (уж ему-то учиться даже у Ольги нечему) и дежурных.
Вошел я под взрыв хохота собравшихся. И даже замешкался на пороге. Но смеялись, к счастью, не надо мной. У двери вообще было достаточно темно, и меня никто не заметил.
Ольга стояла на маленькой трибуне возле лекционной конторки и с улыбкой смотрела в зал. Когда хохот стих, она произнесла:
— И тут я и говорю: «Франс, а почему у вас обе перчатки на правую руку?» Он смотрит на Виллема, краснеет и кричит: «Дьявол меня раздери, так это была твоя рука!»
Зал стонал от хохота. Зал гоготал, хихикал, хрюкал и повизгивал. Очевидно, история была очень смешная — вот только я застал самый конец.
Нет ничего нелепее человека, который, услышав финал анекдота, начинает жалобно просить: «А про что, про что это было? Что там вначале случилось?»
— И что Виллем? — выкрикнул кто-то из зала.
Ольга, похоже, ждала этого вопроса, и ответ был заготовлен.
— А Виллем смущенно опускает глаза и отвечает: «Да, минхеер Франс. Но это была не рука».
Зал снова полег в пароксизмах хохота. Пожалуй, еще более сильных. Я вздохнул, привалился к стене и стал ждать.
На то, чтобы восстановился порядок, потребовалось минуты две. После этого Ольга, видимо, сочтя
внимание зала в достаточной мере прикованным к ее словам, произнесла:— А теперь встречайте нашего гостя, старшего сержанта полиции Дмитрия Пастухова!
Становилось все интереснее и интереснее! Я мысленно похвалил себя за стратегически верную неприметную позицию у дверей и присел на корточки. А на трибуну, с которой, хлопая в ладоши, сошла Ольга, смущенно улыбаясь, поднялся мой старый, хоть и шапочный знакомый — старший сержант Дмитрий Пастухов.
— Здравствуйте, — неловко, но в принципе искренне и дружелюбно улыбаясь, сказал Дмитрий. — Мне очень приятно, честное слово, что вы меня пригласили.
Зал неожиданно зааплодировал.
— Я, конечно, не Франс и не Виллем, — продолжал ободренный Пастухов. — Но работа — она всегда работа, в любой стране и в любое время. Верно? Так что спрашивайте, отвечу… только учтите, я старший сержант, не какой-нибудь там начальник…
— А что так долго засиделись в сержантах? — подала голос из зала молоденькая девчонка из исследовательского отдела.
— Знал бы, что к себе выступать позовете, — генералом бы стал! — отшутился Пастухов. Похоже, обсуждать свою неторопливую карьеру ему не хотелось.
Собравшиеся, впрочем, были настроены дружелюбно. Первым встал Алишер и спросил:
— Дима… можно просто Дима?
— Конечно!
— Давайте обсудим такую ситуацию. В городе происходят какие-то волнения, полиция пытается восстановить порядок. Сил не хватает. Толпа поджигает машины, грабит магазины, избивает мирных прохожих. И вот к вам, обычному сержанту патрульно-постовой службы, подходят два человека. Один говорит, что способен утихомирить толпу, людям станет стыдно и они разойдутся по домам. Другой — что способен напугать толпу, причинить людям боль и они разбегутся по домам. Чью помощь вы примете?
— Да кто первый подойдет! — не задумываясь ответил Пастухов.
— А если подходят двое сразу? — не сдавался Алишер. — А помощь принять можно только от одного?
Пастухов задумался буквально на секунду. Потом уверенно сказал:
— Того, кто напугает и сделает больно. Спросите почему?
Ну надо же! В моем знакомом таился неплохой оратор! Или это Ольга перед выступлением как-то стимулировала его способности общаться с залом?
— Почему? — послушно спросил Алишер.
— Да потому что «стыдно» — это для ребенка, который на заборе слово из трех букв написал! — убежденно произнес Пастухов. — Да и то… по нынешним временам это уже даже ребенку не стыдно. Как застеснялись и разошлись — так и снова пойдут безобразничать! А вот если больно и страшно — это до мозгов доходит, до печенки, это в подсознании откладывается. Тем более речь-то у нас о ком?
— О ком? — зачарованно повторил Алишер.
— О лицах, которые уже совершают групповое правонарушение! — энергично взмахнув рукой, сказал Пастухов. — Массовые беспорядки, нарушение правил проведения собраний и демонстраций, несанкционированный митинг, уничтожение чужого имущества, бандитизм, разбой, кража, хулиганство, нанесение телесных повреждений… В общем — весь букет! А удастся ли всех потом найти, задержать и привлечь к суду за содеянное? Не факт! Скорее всего десяток стрелочников выберут для показательной порки, остальные отделаются легким испугом. Так что хорошо бы наказать прямо в процессе пресечения противоправной деятельности. Пусть будет больно — раз, страшно — два!