Дождаться своих
Шрифт:
Хват пришёл в себя первым. Несколько секунд ушло на попытки сфокусировать сознание. Когда это, наконец, удалось, первые радостные мысли о том, что он жив, немедленно сменились гораздо менее оптимистичными.
— Множественные повреждения корпуса, — бесстрастно вещал механический голос, сопровождаемый вспышками аварийного освещения и прерываемый пронзительными раскатами зуммера общей тревоги. — Разгерметизация секторов два, три, четы… Состояние маршевых двигателей — аварийное. Состояние отражателя — аварийное. Состояние систем регенерации и очистки — ава… Уровень радиации во внутренних помещениях впятеро превышает нор… Экипажу рекомендуется срочно покинуть
Усилием воли Хват подтянулся на подлокотниках, расстегнул ремни и, превозмогая боль, встал. Искусственная гравитация, по крайней мере, работала, и, с трудом сдержав стон, Хват двинулся к Полчерепа. Струйка крови стекала у того изо рта на подбородок, но гигант явно был жив: он тяжело и натужно дышал, натягивая на вздохе пристяжные ремни бочкообразной грудью. Хват обернулся к пилоту. Эдди обмяк на ремнях, руки бессильно свисали вниз, голова безжизненно моталась на тощей стариковской шее. Позабыв о боли, Хват рванулся к нему, схватил за запястье и принялся нащупывать пульс.
"Только не Эдди, — лихорадочно думал он. — Кто угодно, только не Эдди. Со стариком у нас ещё есть шанс, а без него все мы всё равно, что покойники".
— Где мы? — голос Лекаря сзади прозвучал жалобно и нелепо.
— У чёрта в жопе, — определил местонахождение команды Хват. В этот момент ему удалось нащупать у старика пульс, и он едва сдержал радостный вопль. — Вставай, — заорал он через плечо Лекарю. — Растолкай Пола. Эдди жив, пусть поможет привести его в чувство. И вырубите уже долбаный матюгальник, будь он проклят.
Не прошло и часа, как столпившаяся за спиной у пилота команда выслушала приговор.
— Приборы не узнают звёздного неба, — устало сказал Старый Эдди. — Так что, похоже, это не наша галактика. В лучшем случае — какой-то богом забытый рукав нашей, но особой разницы нет. Обратно нам не вернуться, парни. Даже если бы лоханка была в порядке, а она, считайте — просто начинённое железом корыто. Двигателям хана. Резервный вроде в относительном порядке, но на нём далеко не уедешь. Да и недалеко тоже. Ну, а самое радостное, что мы практически замурованы в рубке. Вылезти из неё можно только через аварийный выход, наружу, на свежий вакуум. А выйдешь вовнутрь — огребёшь по самые бакенбарды рентгенов. Да и бессмысленно это — там всё покорёжено, сплюснуто, двери и шлюзы наверняка заклинены. До жратвы нам не добраться однозначно, до оружия тоже.
— Да кому оно теперь нужно, оружие, — истерически выкрикнул Лекарь. — Какое оружие к хренам? Друг с другом воевать, что ли, или застрелиться?
— Заткни его, Пол, — коротко бросил Хват, и Полчерепа без замаха ткнул парня кулаком в солнечное. Слабого по меркам гиганта удара хватило. Лекарь согнулся пополам и схватился за живот, судорожно пытаясь втянуть в себя воздух.
— Ещё одна истерика — грохну, — хладнокровно сказал Хват. — Так что с оружием, Эд?
— Что сказал — про оружие можно забыть. А жаль.
— Давай, не тяни комету за хвост. Зачем нам в этой ситуации оружие?
— Да затем, что мы в системе какой-то завалящей звезды, и нас потихоньку к ней сносит. Сам с трудом в это верю, вероятность была меньше одного процента. Да какое, к чёрту, меньше — она была почти нулевая. Но, тем не менее, звезда — вот она. А у звёзд, как известно, бывают планеты.
— Ты что, нашёл планеты, старик? — встрепенулся Хват.
— Нашёл. Целый десяток планет, но не спеши радоваться. Садиться нам придётся наугад, и если окажется, что планета для человека непригодна, там мы и сдохнем, причём очень быстро — выйти обратно из атмосферы на одном резервном ни за что не удастся. Да и сесть вполне может не удаться, маневренность у нас никакая. Можем просто грохнуться. А если и
сядем, то никакой гарантии, что сумеем выйти наружу — там вполне может оказаться непригодная атмосфера.— Так что ты предлагаешь? — встрял Полчерепа. — Заладил: грохнемся, сдохнем, непригодная… Здесь-то мы точно скоро сдохнем.
— И даже раньше, чем ты думаешь, — Старый Эдди ухмыльнулся и сплюнул на пол. — У нас пара часов, чтобы принять решение, не больше. В корыте утечка, а рубка хоть и герметична, но не идеально. Это во-первых. А во-вторых, что-то мне подсказывает, что утечка может довольно скоро превратиться в нечто большее. Такое понятие, как критическая масса, вам, господа хорошие, ни о чём не говорит? Что-то слышали, да? Счастливчики. В общем, так, парни, подходящих планет две, обе, как говорили в старину, земного типа. Ну что, монетку бросим или карту кинем на красное-чёрное?
— Ни то ни другое, — жёстко сказал Хват. — Попросту садимся на ту, что ближе.
— Легко сказать, — проворчал Эдди. — Да успокойте этого сопляка! — заорал он внезапно, — достали его охи да стоны. Давайте, занимайте свои места, джентльмены, спускаемся к чёрту в гости.
Почти десять часов Хват гнал команду прочь от корабля, позволив за всё время лишь две короткие остановки, чтобы перевести дух. Редкий лес, посреди которого села "Синяя птица", сменился густым, а на исходе дня и вовсе превратился в труднопроходимую чащобу. Начинало смеркаться, и Хват, бросив взгляд на часы, крикнул "Стой". Через пару минут подтянулась команда. Полчерепа нёс выбившегося из сил Эдди на закорках. Лекарь, хотя и передвигался самостоятельно, заметно хромал.
— Сейчас ахнет, — сказал Хват. — Отлеталась наша птица удачи.
О взрыве предупредил центральный компьютер, тот самый голос, который Хват велел отключить, пренебрежительно обозвав матюгальником. На посадке, однако, Старый Эдди задействовал все оставшиеся в строю системы, и садилась "Синяя птица" под механический речитатив, обещающий взрыв центрального реактора при достижении критической массы урановой смеси в нём. Компьютер, казалось, издевался над командой. Аккомпанируя себе раздирающим барабанные перепонки зуммером общей тревоги, он бесстрастно перечислял неисправности и поломки, не забывая рекомендовать экипажу немедленно убраться и грозя отвратительными перспективами в случае ослушания.
— Миль на тридцать отошли, — Лекарь опустился на землю и махнул рукой в сторону покинутого корабля. — Хорошо, ветер от нас, а то уже скоро помокли бы под радиоактивным дождиком. Как там старик, Пол?
— Очухивается. Старый пень ещё нас всех переживёт, — хохотнул Полчерепа и бережно положил Эдди на землю. — Чего делать будем, Хват? — повернулся он к капитану.
— Так, — Хват вздохнул и огляделся по сторонам. — Надо разжечь костёр, а то ночью вполне могут появиться местные зверушки. Хотя бывают такие, что никакой костёр не поможет. Ладно, Пол, займись хворостом, тут его навалом. Жрать нечего, но до завтра потерпим, а там что-нибудь сообразим. Ночью будем дежурить по очереди, и если кто заснёт, пусть лучше перед сном помолится.
"Синяя птица" взорвалась, когда костёр ещё только начал разгораться. Хват снял с пояса фляжку и пустил по кругу.
— Мне не было ещё двадцати, — задумчиво сказал он, — когда нам достался этот корабль. — В отблесках первых языков пламени узкое с резкими чертами лицо Хвата казалось особенно опасным и хищным. — Я только начинал тогда и летал с Ржавым Эриком.
Эдди приподнялся на локте и приложил палец к губам. Хват никогда не рассказывал о своём прошлом, и теперь, несмотря на то, что команду заботили вещи поважнее воспоминаний, все трое молча придвинулись и приготовились слушать.