Дождь в моей душе
Шрифт:
– Саша! Зачем тебя такая машина? Ты не потянешь ее обслуживание.
– И что вы предлагаете? Подарить ее вам - снова подает голос Мот.
Мужчина игнорирует его выпад.
– Саша! Давай я куплю у вас ее, а тебе подберем что-нибудь попроще и по бюджетнее. Ты не потянешь содержание Камри.
– Еще чего? Папина машина не продается. Она останется у нас. Мы сами будем ей пользоваться, - говорит брат.
– Ребенок, ты не понимаешь, что говоришь. Пользоваться он собрался! Вы в курсе, что распоряжаться имуществом родителей вы сможете только после вступления в наследство? Насколько я знаю, ваш дом еще в ипотеке. Думаю, вместе с ним вы унаследуете и ее. Саша! Ты пока что безработная, Матвей -
– И за сколько вы хотите купить папину машину - спрашивает его Матвей.
– Я готов дать вам за нее полтора миллиона. Задаток, ну, скажем, тысяч сто. Могу оставить прямо сейчас.
Губы брата растягиваются в обозленной улыбке. Я смотрю на него, и мне становится жутко. Это первая его эмоция за последние две недели. Все это время он был закрыт, словно в кокон, только молчал и хмурился. Я видела, как тяжело ему было. Возможно даже тяжелей, чем мне. Я поплакала, покричала, и мне хоть на йоту, но все же полегчало. А он весь в себе, и меня уже всерьез начинает это беспокоить.
– Выметайся отсюда!
– кричит он.
– Что бы я больше тебя здесь не видел! Никакой ты ему не друг. Ты никогда не был отцу другом! Я знаю всех его друзей! Быстро ты сориентировался! Даже за задатком смотался. Если мы когда-нибудь и решимся на продажу, то купишь у нас ее точно не ты. Я прекрасно знаю, сколько должна стоить отцовская машина. И это далеко не полтора ляма!
Дядя Валера смотрит на него озадачено:
– Саша! Вы сейчас не в состоянии говорить о серьезных вещах. Позвонишь мне, когда подумаешь как следует, - он сует мне в руки визитку.
– И думать я тебе советую своей головой, а не головой двенадцатилетнего мальчишки. В вас сейчас кипят эмоции. Позвони мне обязательно, когда вы успокоитесь. Только сделай это до того момента, как надумаешь оформлять документы на наследство. Тогда схема, которую я предложил, будет уже невозможна.
– Убирайся отсюда! Что бы больше тебя здесь не было! Не смей приходить к нам домой!
– Матвей вырывает из моей руки визитку, рвет ее и бросает в мужчину. На лице Валерия Николаевича отображается удивление. Он качает головой и говорит:
– Саша. Твоему брату не помешает помощь психолога. Думаю, что у него нервный срыв… Я сам позвоню тебе через пару дней. Подумай, хорошо.
– Выметайся! Урод!
– брат принимается выталкивать его в коридор. Через мгновение входная дверь хлопает.
– Матвей! Так нельзя! Ты что? Разве можно так разговаривать со взрослым человеком?
– Ну, он же не постеснялся попытаться нажиться на детях собственного друга, - Матвей изображает кавычки пальцами.
– Шуруп, - вспоминает он прозвище, которое дал мне несколько лет назад.
– Он пытался нагло тебя скамить. Папина тачка стоит как минимум на лям больше. Она же совсем свежая, там пробег тридцать тысяч всего. Сашка, мы не будем ее продавать!
– Матвей, успокойся! Я и не собиралась. Это же папина машина! Как мы ее продадим?
Но в одном этот человек прав. Нам нужно позаботиться о вступление в наследство. Завтра я проконсультируюсь с нотариусом. А еще мне срочно нужно найти работу. Боюсь, что без официального трудоустройства у меня могут возникнуть трудности с оформлением опеки над братом. Ему я, конечно же, об этом не говорю. Не думаю, что в его возрасте у него в голове могут возникнуть мысли, связанные с этой проблемой. Я даже обсуждать с ним не стала вероятность его переезда в Новосибирск к тете Нине. Я никуда его не отпущу. Он
единственный родной мне человек. Это подарок мне от мамы с папой. Вспоминаю, как ревновала родителей к нему. Я десять лет купалась в их любви, а тут появился человек, с которым эту самую любовь мне пришлось делить. Теперь ругаю себя за свой эгоизм. Родители очень хотели второго ребенка и были так счастливы, когда он появился.– Шуруп! Ну ты даешь? А посудомойку запустить не вариант - слышу из кухни. Брат начинает тарахтеть посудой. Направляюсь к нему. Он составляет тарелки в машину.
– Саш. А они тебе снятся?
– Каждую ночь…
– И мне...
Мамочка! Папа! Спасибо за то, что он родился...
4.
Две недели спустя
– Кать! Я просто в ужасе! Я даже подумать не могла, что с устройством на работу могут возникнуть такие проблемы! Если так пойдет и дальше, то мне придется пойти кассиром во всем известную сеть с отличным названием. Этот магазин как раз в двух шагах от моего дома находится!
– придерживаю телефон плечом, пытаюсь разыскать связку ключей в сумочке.
– Ты совсем уже! Нафига ты столько училась?
– Кать! Те вакансии, которые я рассматриваю, либо с мизерной зарплатой, либо неофициальные. А неофициально я и пофрилансить могу. Правда, за этот месяц я растеряла почти всех своих клиентов. Придется все начинать с нуля.
– Санечек. Неужели в вашем городе никому не нужен маркетолог? Может, ты еще не все варианты пересмотрела.
– Почему! Нужен! На зарплату от восемнадцати до двадцати пяти тысяч. Кать! Я даже коммуналку в нашем доме не потяну с такими заработками. А еще школа и хоккей Матвея в месяц тысяч пятнадцать съедают. Я и не знала, что родители платили такие суммы. Они ведь еще и коммерцию мне оплачивали…
– Ты думаешь, кассиры зарабатывают больше?
– Не знаю... Я интересовалась, в одном месте мне сказали от тридцати пяти. И график удобный… Смогу подрабатывать.
– Ты ненормальная! С твоими то мозгами! Она уже узнавала!
– Ну а что мне делать! Если в опеку справка нужна с работы. Либо моя, либо моего супруга. Где я возьму себе супруга? А Кать?
– Успокойся! Я уверена, есть еще варианты. Попробуй в фирмы, где работали родители, обратиться.
– В маминой я уже была. Там полный штат. А к папе - не знаю. На самом деле там крупный завод. Ну, по крайней мере, для нашего города это предприятие считается чуть ли не градообразующим. Но добираться туда просто нереально. Только на машине. С общественным транспортом там беда. Можно сказать, промзона. Туда либо на развозке, но на ней обычно рабочих возят, либо на собственном авто.
– Ну у тебя же есть машина!
– Смогу пользоваться только после вступления в наследство.
– Понятно. Что там у тебя с ипотекой?
– Все нормально. Страховка покроет. Правда, я испугалась не на шутку, когда решила, что мне придется платить и ее. Почти шестьдесят тысяч. Два с половиной года. Я даже пару месяцев не потянула бы.
– Этот хмырь больше не появлялся?
– Звонил два раза. Снова за ипотеку напомнил. Но она на тот момент уже перестала висеть дамокловым мечем над моей головой.
– Сань. Я приеду в пятницу, а в воскресенье вечером уеду обратно. Не отпускает меня Согратовна. Я уже и больничный брать подумывала, но она поняла бы, что заболела я не случайно. Я ведь пять раз писала заявление на отпуск за свой счет, а она мне его не подписывала. Эта мегера и так меня терпеть не может. А после того вообще бы жизни мне не дала. Так что решила так, хоть на пару дней, но приеду. Я так соскучилась, Сань. Без тебя совсем пусто в нашей квартире. Я уже сообщила хозяйке, что буду съезжать. Подыскиваю однокомнатную.