Доверено флоту
Шрифт:
Когда вспоминаешь, как проходило на Черноморском флоте остававшееся до войны время - вторая половина 1940 года и первая половина 1941-го, отчетливо видишь самое характерное: напряженную борьбу за повышение боевой готовности, за совершенствование воинского мастерства моряков. Оно настойчиво шлифовалось в ходе следовавших одно за другим учений. На них проверялись новые корабли, вооружение. Причем нередко возникали (и незамедлительно передавались по назначению) дополнительные требования к конструкторам, строителям.
Осенью флот провел совместно с Закавказским военным округом маневры в районе Поти - Батуми. В частности, там производилась высадка морского десанта. Подводя итоги учений, мы пришли к выводу, что для крупных десантных операций флоту недостает высадочных плавсредств. Не хватало и истребительной авиации для прикрытия десанта с воздуха.
Подавляющее большинство командиров правильно понимали линию на всемерное повышение боевой готовности, [18] серьезность причин, обусловивших ее, и это говорило о политической зрелости наших флотских кадров, воспитанных партией. Люди сознавали: мирное время подходит к концу. И мало кого приходилось подталкивать. Помню, один командир, отрабатывая в походе частные задачи, не выполнил прямого требования о приведении корабля в повышенную боеготовность. Командир соединения сразу же после похода обратился в Военный совет с просьбой отстранить виновного от занимаемой должности. Разобравшись, Военный совет, однако, нашел, что и этой меры недостаточно. Было принято решение о более строгом наказании.
Так остро в те дни ставился вопрос о дисциплине командных кадров, о повышении готовности кораблей флота. Понятно, что Военный совет, командиры и политработники, партийные организации прежде всего пропагандировали ленинские указания о необходимости сознательной дисциплины как составной части боеготовности армии и флота, разъясняли личному составу, что все наши уставы и наставления написаны кровью, пролитой сынами народа в боях и сражениях за Советскую Родину.
В пример другим соединениям по результатам боевой и политической подготовки, по уровню воинской дисциплины мы ставили эскадру. Такого соединения, состоявшего из надводных кораблей различных классов, Черноморский флот до 1940 года не имел. Само образование эскадры, которая представляла вместе с подводными лодками основное ядро флота, в огромной мере определявшее общие его боевые возможности, свидетельствовало о том, как эти возможности возросли. Тем весомее были успехи эскадры, достигнутые усилиями командиров и политработников, партийных и комсомольских организаций, всего личного состава. Командовал черноморской эскадрой контр-адмирал Л. А. Владимирский, политотдел (с августа 1940 года - отдел политической пропаганды) возглавлял полковой комиссар Ф. В. Шилов.
Флагманским кораблем эскадры, а также и всего Черноморского флота являлся линкор «Парижская коммуна» (переименованный позже в «Севастополь»), переведенный в свое время с Балтики, - такая же громадина с четырьмя трехорудийными башнями главного калибра (305 миллиметров), как близко знакомый мне «Марат». В состав эскадры входили отряд легких сил, бригада крейсеров, дивизионы эскадренных миноносцев. Накануне войны в строю находилось два совсем новых крейсера - «Ворошилов» и «Молотов» и три более старых - «Червона Украина», «Красный Кавказ [19] «, «Красный Крым» (самый старый крейсер - «Коминтерн» - считался учебным), лидеры эскадренных миноносцев «Москва» и «Харьков» (на третьем лидере «Ташкент», уже испытанном на ходу, заканчивался монтаж артиллерийского вооружения), пять старых эсминцев и шесть - постройки последних лет. Еще ряд кораблей был, как говорится, на подходе, в близкой к завершению стадии строительства.
Итоги боевой и политической подготовки в 1940 году подводились на состоявшемся в Москве в начале декабря сборе командующих флотами и флотилиями и членов военных советов при участии руководящих работников наркомата и члена Политбюро, секретаря ЦК ВКП(б) А. А. Жданова. По существу, это было расширенное заседание Главного Военного совета ВМФ.
Впервые руководящие работники всех флотов собрались в обстановке уже начавшейся новой мировой войны. Характеру современной войны, анализу операций на море, выводам из них был посвящен специальный доклад, с которым выступил первый заместитель наркома адмирал И. С. Исаков. К выводам относилась необходимость настойчиво совершенствовать оперативно-тактическую подготовку командных кадров. Подчеркивалась важность вдумчивого, не формального изучения вероятного противника. Остро ставился вопрос о том, что нужны бдительность, постоянная боевая готовность.
Сделанное за год черноморцами получило высокую
оценку. Это вызывало прилив энергии, хотелось быстрее добиться большего. Преодолевая обычную прежде сезонность в боевой подготовке на море, наш флот интенсивно продолжал ее и зимой. Начинать боевую учебу в новом году не с азов, не с отработки поста, подразделения, одиночного корабля, как было раньше заведено, а идти дальше от уровня, достигнутого в закончившемся году, - такова была одна из данных на сборе принципиальных установок. И мы ощущали усиленное, я бы сказал, скрупулезно-пристальное внимание к тому, как решаются запланированные учебно-боевые задачи, со стороны наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова, Главного морского штаба и Главного управления политической пропаганды ВМФ.В порядок дня встало глубокое овладение командирами тактикой высадки десантов, поддержки приморского фланга армии, нанесения ударов по базам противника, ведения боевых действий на морских коммуникациях. Учебе помогало [20] утвержденное в 1940 году «Временное наставление по ведению морских операций».
Новые задачи требовали большей заботы и об идейно-политической закалке военных моряков. Политико-моральное состояние флота было высоким - в этом сомневаться не приходилось. Однако имела место некоторая оторванность политической работы от конкретной практики боевой подготовки. Кое-кто был склонен свести воспитательную работу к голому просветительству. Этим, в частности, объяснялось то, что на период учений не всегда составлялись планы партийно-политического обеспечения. Мы сознавали, сколь важно сделать политработу более содержательной и более оперативной, целиком и полностью подчинить ее делу повышения боеготовности флота.
По указанию руководства ВМФ в марте 1941 года было проведено учение по отражению воздушного десанта (опыт войны на Западе подтверждал его возможность) в районе Севастополя с фактической выброской дальней авиацией воздушно-десантных частей из Киевского Особого военного округа, наступавших на нашу главную базу. Это учение помогло увидеть слабые места в ее обороне.
Следует сказать, что подготовкой к обороне Севастополя с суши командование флота стало заниматься еще в конце 1940 года (имея в виду, конечно, не осаду города противником, дошедшим до Крыма от границы, - такое представить было тогда трудно, а отражение атак десантов - как воздушных, так и морских). Для рекогносцировки и выбора главного рубежа сухопутной обороны - на этот счет имелся специальный приказ наркома, касавшийся и других военно-морских баз, - была образована комиссия во главе с комендантом береговой обороны флота и главной базы генерал-майором береговой службы П. А. Моргуновым. Ближайшими помощниками его, как всегда, были начальник отдела политической пропаганды полковой комиссар К. С. Вершинин и начальник штаба береговой обороны Главной базы полковник И. Ф. Кабалюк. И конечно, большую роль в этом деле играл начальник инженерного отдела фронта военинженер 1 ранга В. Г. Парамонов.
К весне 1941 года оборонительный рубеж был намечен. Планировался он в 10-16 километрах от Севастополя, то есть на расстоянии, не позволяющем противнику обстреливать город такой артиллерией, какая могла быть на вооружении у десантных частей. Комиссия Моргунова выбрала места для заграждений, дотов и дзотов, командных пунктов, убежищ. [21]
Тогда же, весной сорок первого - и уже с учетом мартовского учения по отражению воздушного десанта, - была приведена в определенную систему организационная сторона сухопутной обороны Севастополя: определен состав привлекаемых к ней сил, фронт обороны разделен на три сектора и два самостоятельных боевых участка - городской и балаклавский. Военный совет утвердил комендантов секторов и боевых участков (ими назначались по совместительству командиры флотских береговых частей). Началась практическая отработка этой организации, прежде всего - в штабах.
Ответственность за защиту Севастополя с суши, естественно, возлагалась на командование береговой обороны - на генерала Моргунова, который являлся также начальником Севастопольского гарнизона. Петр Алексеевич Моргунов - сын потомственного московского пролетария и сам в юности слесарь, участник Октябрьских боев за власть Советов в Москве, член партии с 1920 года - служил в Крыму с тех пор, как пришел сюда бойцом курсантской бригады, сражавшейся против врангелевцев. В черноморской береговой обороне, которую он теперь возглавлял, Моргунов последовательно прошел все командные ступени, начиная с командира огневого взвода на одной из батарей. Это был человек всем известный на флоте и всеми уважаемый, по характеру - спокойный и немногословный, очень собранный. А уж местность под Севастополем со всеми ее высотами, оврагами и балками он знал, пожалуй, как никто другой.