Чтение онлайн

– Это было так здорово, что заслуживает бурных оваций.

Он смеется в мои волосы и гладит мою спину. Я люблю то, что Мози любит меня. Меня будоражит то, что он не стесняется мастурбировать передо мной. Когда мы наконец-то займемся сексом, не думаю, что у нас будут какие-то проблемы с химией.

Прошлая только одна ночь, а мы уже вон где - дневная пресс-конференция перед стеной, которую он раскрасил, эмоциональное заявление Бризе и обращение к ее родителям, а снятие пробы с внутренней стороны его щеки освещает телевизионная общественность.

– Brisa, soy tu hermano (Бриза, я твой брат). Они забрали тебя у нас.

Ну, по крайней

мере, «они» неопасные. Ее мог забрать кто угодно и продать на черном рынке. Безымянные, безликие похитители младенцев - не обязательно ее приемные родители. Но это не займет много времени, прежде чем машина начнет строить предположения, кем были «они», по крайней мере, во имя более зрелищного телевидения. Пробы для анализа ДНК были правильным решением, но чтобы понять правдивость его заявления вам нужно просто посмотреть на его лицо. Вот почему СМИ так быстро ответили на его обращение. Вот почему рабочая группа родителей Бризы связалась с Мози менее чем через двадцать четыре часа. Новостные шоу выставляли в эфирное время фотографию, разделенную посередине, Мози был на одной стороне, а Бриза на другой. Не обязательно дожидаться результатов генетических анализов, чтобы увидеть брата и сестру, бок о бок, рожденных одной матерью и вероятнее да, чем нет, рожденных от одного отца. Они больше чем разделенные брат и сестра - они легко могли бы быть близнецами.

Когда Мози убежден в чем-то - ему нравится идти до конца. Он не срезает углы и не принимает «нет» в качестве ответа. Я узнала об этом давно, когда мои родители были выселены из дома. Мози на задании - это сила, с которой нельзя не считаться. Я стою в тени, несмотря на то, что он настаивал, чтобы я стояла рядом. Я не хочу запутать историю, я либо отказываю ему, либо поднимаю лишний шум. Но у Ланы есть другие причины оставаться на заднем фоне.

Причина первая: это момент Мози. Он всю свою жизнь ждал его. Они забрали у него Бризу, настойчиво отрицая их связь. Это Мози, тот, кто снова возобновляет ее. Публично, эмоционально, даже с научной точки зрения, он отрицает их право давать характеристику ему и его семье. Причина вторая: Лана не готова к появлению на публике, как бывший социальный работник Мози, которая теперь является его любовницей. Это стыдно. Это до сих пор кажется неправильным. Я не хочу вступать в ряды плохих парней, пока в этом не будет необходимости.

Он держит себя так возвышенно, что я не могу не чувствовать гордость. Несмотря на репортеров и желание новостных каналов сделать из этого сенсацию, Мози решает вопросы касательно данной ситуации, как он решает все остальное - с изяществом. Именно поэтому он показывает не только зрелость, но также образованность, что очень далеко от его реальности. Он необыкновенный человек. Но я и так знала об этом.

– У меня появилось пятьдесят тысяч новых подписчиков в Инстаграме меньше чем за один день, - говорю я Мози за чашечкой кофе в соседнем кафе Sanborns, когда просматриваю свой телефон. Мы не ушли далеко от палаток прессы, которые они возвели у стены.
– Я даже не хочу спрашивать, сколько подписчиков появилось у тебя. Это все слишком. Я бы никогда не подумала, что все будет вот так, когда мы найдем ее.

Мози с тревогой попивает свой кофе и гладит мою ногу под столом. Он говорит:

– Реальный вопрос в том, сколько подписчиков сейчас у Алексея? Он, должно быть, сходит с ума.

– Он в порядке. Я написала ему, держа его в курсе этого шоу ненормальных. Ему нравиться быть известным из-за связи с нами. До тех пор пока его никто не беспокоит лично - он будет в порядке.

– Лана, я так чертовски рад, что ты здесь со мной, - говорит Мози с серьезным лицом. Он берет обе мои руки в свои руки и снова говорит, - Так чертовски рад. Я не знаю, чтобы я делал без тебя.

Вероятнее всего, он бы трахался. Не могу поверить, что мы так и не смогли заняться сексом. Кто знает, когда это произойдет, после того, как мы во все это ввязались.

– Прости, что я не захотела позировать для фотографий. Это как подпитывать безумство. Вещи такого плана пугают меня.

– Лана, просто предупреждаю тебя.

Это все равно выплывет. Они фотографируют не зависимо, хочешь ты этого или нет. Это только вопрос времени, пока не всплывет твое фото.

– Ты говоришь обо мне, как о шпионке.

– Они узнают, кто ты такая и затем они начнут глубоко копать, сделают это целью, будут раскручивать это и попытаются использовать, пытаясь сделать из этого историю, даже если для этого нет никаких оснований.

– Это не такая уж проблема, - говорю я, большим пальцем снова и снова прокручивая одно из его серебряных колец.
– Не то чтобы они могли уволить меня с моей не работы, которой у меня даже нет.
– Хотя, по прибытию в Мексику, я употребила целую кучу наркотиков. Мне придется заново строить новую карьеру. Они никогда не позволят мне быть социальным работником.

Мози смотрит на меня глазами, полными сострадания. У меня такое чувство, что он хочет сообщить мне что-то важное. Я чувствую любовь, исходящую от него и просачивающуюся через трещины огражденных мною частей.

– Я хочу, чтобы ты знала, я всегда буду помнить все, чем ты пожертвовала ради меня. Никто и никогда так хорошо не заботился обо мне.

– Мо, ты говоришь так, словно собираешься умереть. Перестань быть таким мрачным!
– говорю я, макая последний кусочек блинчика в какой-то сироп и поднося его ко рту.
– Мы можем поговорить о чем-то другом? О чем угодно?
– но я уже потеряла внимание Мози и он переключился на свой телефон. Что-то привлекло его внимание и он показывает мне жест рукой, когда нажимает кнопку и подносит аппарат к уху. Я в ужасе от того, что возможно я полностью потеряю Мози. Он молниеносно стал знаменитостью, национальным героем. Его сестра уже знаменита и он собирается спасти ее. А я просто бедная девчонка из Детройда, без работы, без сбережений и без особых перспектив на горизонте. Я не артистична, я не гениальна. Я даже не такая сексуальная, как он. Может, он просто хочет, чтобы кто-нибудь помог ему пройти через операцию, а затем он сможет начать свою новую жизнь. Я вернусь в Детройд, и в итоге буду мыть полы со своим братом.

Он заканчивает телефонный разговор и возвращается, его руки в карманах. Он смотрит на меня, бьет по креслу и предлагает руку, чтобы помочь мне встать.

Я смотрю на Мози и вздыхаю.

– Мы вылетаем утром. В Сьюдад-Хуарес (город в Мексике в северной части штата Чиуауа), затем в Даллас на операцию. Они отправляют частный самолет. У этих людей есть деньги.

– Почему не сегодня вечером?

– Им нужен день, чтобы предоставить мне документы. У них есть связи, чтобы сделать это. По другому я никак не смогу вернуться на законных основаниях, после того, как уже был депортирован. Они тесно связанны с мексиканскими властями, так что, видимо, они могут решить это. Или возможно, они знают, что мне и тебе необходимо провести эту ночь вместе, чтобы все исправить.

Это мой первый раз в частном самолете. В Бенито Хуарес, международном аэропорту Мехико кажется непропорционально большое количество частных самолетов в сравнении с бедным населением города. Я думаю, когда вы богаты в Мехико, вы богаче богатых - вы неприкасаемые. Мози идет с уверенностью, за руку ведя меня за собой. Может быть, он не видит возможности закончить мертвым и истекающим кровью в гостиничной ванне. Именно это вижу я, видения не перестают мучать меня. Если он откажется отдавать почку, они просто бесплатно сделают все сами и заметут свои следы. Следы, в частности, это я. Кто доверяет наркобаронам быть ответственным за операцию по трансплантации органов?

Наша линия регистрации - это отдельная линия. Крутые вещи для крутых людей. Мы проходим к выходу и садимся в самолет, никаких очередей, никакого ожидания.

Бриза на больничной кровати в Сьюдад-Хуарес и она быстро увядает. В каком-то смысле, она всю жизнь ждала Мози так же, как он ждал ее, но по совсем другим причинам. Я уверенна это самый последний вид воссоединение, который он ожидал. На самом деле я не думаю, что Мози ожидал воссоединения, он искал Бризу, полагая, что подтвердит ее смерть.