Доспехи света
Шрифт:
*
Мэр Фишвик созвал экстренное заседание городского совета, чтобы обсудить вспышку луддизма. Спейд знал о случившемся больше, чем кто-либо другой, но ему приходилось скрывать это. Он решил присутствовать, но говорить мало или вовсе ничего не говорить. Он мог бы и не приходить, но это выглядело бы подозрительно.
Заседания совета, состоявшего из всех олдерменов, обычно проходили оживленно. Хорошо одетые и уверенные в себе мужчины с уверенностью принимали решения по управлению городскими делами, угощаясь хересом из графина, стоявшего посреди древнего стола. Они считали своим правом управлять
Сегодня они были не так самодовольны, подумал Спейд. Настроение было подавленным. Они выглядели напуганными.
Фишвик обрисовал причины.
— После нападения на фабрику Мозеса Крокетта еще три заведения стали мишенью этих злодеев, — сказал он. — Фабрика Пиггери олдермена Хорнбима, Старая фабрика олдермена Барроуфилда и моя собственная фабрика. Во всех случаях были повреждены станки, устроены поджоги, а на стене крупными заглавными буквами красной краской было написано имя «НЕД ЛУДД». И подобные инциденты произошли в соседних городах.
— Мы думаем, этот человек перебрался сюда с севера? — спросил Хорнбим.
— Я не думаю, что он вообще существует, — сказал Фишвик. — Нед Лудд, вероятно, мифический персонаж, вроде Робина Гуда. Эти злодеяния, по моему мнению, не организуются каким-то центральным лицом. Это просто случай, когда недовольные подражают другим недовольным.
— Мне посчастливилось пока избежать подобных неприятностей, — сказал Руп Андервуд.
Рупу, как и Эймосу, было за сорок. Его светлый чуб уже седел, но он все еще по привычке отбрасывал волосы со лба. Вероятно, он и дальше будет избегать вандализма, подумал Спейд. Процессы производства шелковых лент были те же, что и для шерстяной ткани — прядение, крашение и ткачество, но это было специализированное предприятие с небольшим числом работников.
— Я должен спросить, — продолжил Руп, — охранялись ли фабрики, подвергшиеся этим нападениям?
— Все, — ответил Фишвик.
— Так почему же охрана оказалась неэффективной?
— Моих людей одолели и связали.
— Мои побросали дубинки и разбежались, — с отвращением сказал Хорнбим. — Я нанял новых людей и выдал им пистолеты, но это все равно что запирать конюшню, когда лошадь уже сбежала.
Эймос Барроуфилд нахмурился.
— Меня беспокоит огнестрельное оружие. Если оно будет у наших охранников, возможно, луддиты его отберут, и тогда будут смерти. Я увеличил число своих охранников, но оставил то же оружие — просто дубинки.
Это разозлило Хорнбима.
— Если мы будем щепетильничать с контрмерами, мы никогда не избавимся от этих проклятых луддитов.
Фишвик ощетинился.
— Я понимаю, что эмоции накалены, но обычно мы стараемся избегать непристойных выражений на заседаниях совета, олдермен Хорнбим, если вы меня простите.
— Прошу прощения, — угрюмо буркнул Хорнбим. — Но я уверен, большинство из нас читали о суде над луддитами в Йорке. Шестьдесят четыре человека предстали перед специальным выездным судом. Семнадцать были повешены, двадцать четыре сосланы. И разрушение станков прекратилось.
— Но мы ни разу не поймали преступников на месте преступления, — сказал Фишвик. — Они всегда нападают ночью. Носят капюшоны с прорезями для глаз, так что мы даже
не знаем цвета их волос. Они, очевидно, хорошо ориентируются на фабриках, потому что работают очень быстро. Проникают внутрь, наносят ущерб и уходят прежде, чем можно поднять тревогу. А потом исчезают.— Вероятно, они отбегают на небольшое расстояние, снимают капюшоны, а затем возвращаются под видом отзывчивых соседей и начинают тушить пожар, — сказал Руп.
Спейд подумал, что именно так они и поступают.
— Минуточку, — произнес Хорнбим. — В Йорке эти проблемы властей не остановили. Они знали, кто смутьяны, и признали их виновными, не утруждая себя юридическим крючкотворством и поиском улик.
Это была правда, Спейд знал. Он читал о суде в газетах. Дело было очень спорным. Некоторые из обвиняемых не имели никакого отношения к луддитам, а у некоторых было алиби, но их все равно признали виновными. Хорнбим, очевидно, хотел такого же правосудия и в Кингсбридже.
— Мы знаем, какие кингсбриджские рабочие лишились заработка из-за новых станков, — продолжал Хорнбим. — Нам просто нужно составить список.
— И что, всех повесить? — спросил Эймос.
— Можно начать с того, чтобы всех их арестовать. По крайней мере, мы будем уверены, что луддиты попали в наши сети.
— А вместе с ними и пара сотен законопослушных людей.
— Их не так много.
— Когда вы их считали, мистер Хорнбим?
Хорнбим не любил, когда ему задавали вопросы.
— Хорошо, Барроуфилд, скажите, что предлагаете лично вы?
— Больше помогать безработным ремесленникам.
— Например?
— Убедиться, что они получают пособие для бедных, и без всяких придирок.
Это был прямой упрек Хорнбиму как чиновнику по надзору за бедными.
— Они получают то, на что имеют право, — возмущенно ответил тот.
— И поэтому они ломают станки, — сказал Эймос. — И, возможно, будут продолжать это делать, если мы им не поможем, независимо от того, на что они могут иметь право согласно строгому толкованию правил.
Спейд мысленно поаплодировал Эймосу.
— Правила есть правила! — отрезал Хорнбим.
— А люди есть люди, — возразил Эймос.
Хорнбим начал злиться.
— Нам нужно преподать им урок! Несколько повешений положат конец луддизму.
— Если мы сознательно повесим невинных, мы, может, и прекратим вандализм, но будем виновны в убийстве.
Хорнбим побагровел.
— Среди них нет невинных!
Эймос вздохнул.
— Послушайте, если мы будем относиться к рабочим как к врагам, они и будут вести себя как враги.
— Вы оправдываете преступников.
— Мы сами станем преступниками, если поступим так, как суд в Йорке.
Вмешался Фишвик:
— Джентльмены, позвольте. Мы не собираемся оправдывать преступников и не собираемся вешать невинных. Мы соберем свидетелей и подготовим обвинение против тех, кто действительно виновен. И тогда, если мы их повесим, то сделаем это с Божьего благословения.
— Аминь, — сказал Эймос.
*
Хорнбим стоял в ткацком цехе своей фабрики № 2, которая все еще работала. На нее пока не нападали, но она была уязвима, потому что использовала паровые станки, которые, казалось, особенно распаляли луддитов.