Чтение онлайн

Я тоже соображала неплохо, и мне было понятно, что бежать к пожарной лестнице и пытаться поймать там неизвестного в шляпе, который так любит устраивать сюрпризы, способные довести человека до инфаркта, – дело провальное. Кроме того, совершенно неясно было, куда все же делась Гульнара. Что, как в старинных детективах – исчезла из запертого номера? Не верю, как говорил Станиславский.

– Скажите… А ведь это вы ее… ведь это вы все сделали? Ну то, что там было? Из мести, да?

Вопрос прозвучал мало того что неожиданно и некстати – меня словно облили холодной водой:

– Я-а?! Ты что, думаешь, мне бы хватило на это времени?

– Я

Действительно, он же ничего не видел!

– Ах так? Ну пойдем.

Он снова забарахтался за своей стойкой, но я выудила его оттуда за ворот и заставила снова подойти к нехорошему номеру. Перед дверью пятьсот семьдесят пятого портье отчаянно замотался в моих руках, выражая явное нежелание входить в номер, где находилось что-то страшное.

– Ничего, с порога посмотришь!

Я распахнула дверь – и замерла. Посреди комнаты стояла и внимательно рассматривала лежавшую под ее ногами куклу Гульнара. Я узнала ее по высокой гибкой фигуре и черным-черным глазам с восточным разрезом – действительно, очень похожим на Анины. Женщина, одетая в светлый брючный костюм, с разметавшимися по плечам темными волосами, долго, наверное, целую минуту смотрела на нас.

И только потом разжала губы:

– Что все это значит? Вы кто?

– Ты свободен, мой милый, – с облегчением сказала я, обращаясь к портье. – Можешь вернуться обратно, рабочее место такого серьезного человека не должно пустовать. Вперед! И проследи, пожалуйста, чтобы нам никто не мешал. С сюрпризами на сегодня покончено.

Не дожидаясь дальнейших разъяснений, Федор испарился.

Я шагнула в номер.

– Что это значит? – повторила Гульнара.

– Вообще-то этот вопрос должна была вам задать я.

– С какой стати? Вы кто?

– Я? Ну скажем так: я защищаю интересы вашей дочери.

– Что?! – Она сделала два стремительных шага мне навстречу. – Интересы моей дочери? А кто вас об этом просил?

– Она сама.

– О чем же Аня вас просила?

– О защите. Ей требовалась защита.

– От кого?

– Насколько я понимаю, от вас.

На эти свои слова я ожидала какой-нибудь взрывной реакции и приготовилась ко всему, даже к тому, что Гульнара, со свойственной ей восточной пылкостью, попытается кинуться на меня и расцарапать мне лицо. Но вместо этого высокая женщина с черными как смоль волосами внезапно села на кровать – так быстро и сразу, словно у нее подкосились ноги. Смуглые узкие ладони закрыли лицо.

– Плакать сейчас не время, – заметила я.

Ответом мне были глухие рыдания.

– Говорю вам! Слезы лить надо было раньше! А сейчас…

– Сейчас… моя дочь… моя девочка… она боится меня…

– Да, боится, – сказала я жестко. – Любой ребенок испугался бы, если бы его кто-то попытался оторвать от всего родного и любимого, разрушить его дом, где ему было так хорошо… Но сейчас не время об этом говорить! – спохватилась я. – Ведь опасность стала угрожать вам всем!

– Кому – всем?

– Вам – в первую очередь. Ведь вас предупреждают, и предупреждают причем весьма недвусмысленно. Вот это, – я показала подбородком на чучело, которое продолжало валяться там, куда откатилось, возле кровати, – вот это можно расценивать только в одном ключе. А именно – как предупреждение! Кто-то предупреждает вас, и очень серьезно, понятно? Кстати, а где вы только что были?

– В буфете… Я выходила буквально на пять минут…

Понятно.

– Ладно. Считайте, что вам крупно повезло. Неизвестно, что предпринял бы шантажист, если бы застал вас на месте. Очень может быть, что под потолком сейчас качалось бы самое настоящее тело – ваше! Что скажете? Есть у вас предположения относительно того, кто был этот неизвестный?

– Нет, я не знаю. Но вообще… вообще это не так уж важно. За мною… то есть за наследством, доставшимся мне от мужа… За всем этим охотятся очень многие люди. Вы даже не представляете себе, какие у них возможности! Они могут нанять сотни наемных убийц. И поэтому подозревать кого-то конкретно…

– Ну да, понятно.

Гульнара, конечно, была права. Не было никакой возможности вычислить того, кто проделал этот фокус с подвешенной к потолку куклой. Да и надо ли?

Ведь имелись и другие дела, требующие немедленного вмешательства.

– Мне нужна была только моя дочь… Я хотела получить ее. А потом все мы уехали бы за границу и…

– Собирайтесь, – сказала я. – Поедем.

– Куда?

– В больницу. С вашим мужем плохо.

– Что с ним? – Она поднялась, стремительная и быстрая, как выпущенная из лука стрела.

– Насколько я понимаю, ему повезло гораздо меньше, чем вам. Скорее всего Юрий Стоянов в настоящее время лежит на операционном столе.

Дело оказалось гораздо серьезнее, чем даже я предполагала. Юрий Стоянов был на волоске от смерти: об этом мы узнали в приемном покое. Нож, настоящий восточный кинжал с длинным и тонким лезвием, проник ему прямо в брюшину.

«Его сейчас оперируют, но нет никаких гарантий. Никаких. Вы понимаете?» – сказали нам.

Мы понимали.

Час.

Еще час.

Два часа…

Большие часы с маятником отбивают время так равнодушно, так спокойно, словно ничего не случилось.

«Это я во всем виновата… Только я одна, одна я – во всем… Если бы не дернул меня черт притащить Юрия к себе на квартиру… Если бы он уловил смысл моего крика и тоже упал на землю… ничего бы не случилось. Не случилось бы ничего…»

Вот уже пять часов подряд, не чувствуя затекших рук и ног, я и Гульнара сидели в тиши больничного коридора и вслушивались, все время только вслушивались – не идет ли к нам врач или хотя бы медсестра? Но белый чистый коридор был пуст и бездушен. И только большие часы с маятником отбивали время так равнодушно, так спокойно, как будто ничего не случилось.

«Это я во всем виновата… Только я одна – во всем».

– Это я одна виновата, – вдруг сказала Гульнара. Она сидела рядом. За пять часов ожидания мы не сказали друг другу ни слова.

– Что вы сказали?

– Это я во всем виновата. Если бы я не разыскала их… Юру и мою дочь… Если бы я не заварила эту кашу с похищением… ничего бы не случилось! Моя, моя, только моя вина…

Было, конечно, приятно сознавать, что эта женщина наконец пришла к какому-то выводу относительно собственного поведения. Но, с другой стороны, если смотреть на вещи трезво… кому понадобилось убивать Анькиного отца? Елене? Никогда не поверю, что она на это способна. К тому же Елена сама сейчас находится в этой же больнице, этажом выше. И она не в том состоянии, чтобы заниматься поисками наемных киллеров.