Дорогой бессмертия
Шрифт:
– Мне передавали, что вы нездоровы, Марфа Ильинична. – Простудились?
– Прошло, – улыбнулась мать, – вот только насморк слегка донимает. Да это пустяки.
– Как работается вам на новом месте? Успеваете стряпать?
– Справляюсь, в хлопотах незаметно, как день бежит.
Дмитрий Николаевич подошел ближе. В глазах матери он прочел нескрываемое любопытство и поспешил успокоить.
– Сыновья ваши здоровы, завтра будут в отряде.
– Спасибо за добрые вести.
– Ну, а вас пригласил вот по какому вопросу, – продолжил беседу командир. – Наш отряд должен перебазироваться на новое место, ближе к Ровно и
– Так, так, – понимающе кивала головой собеседница.
– Хотим с вами посоветоваться, Марфа Ильинична, кто из вашей семьи мог бы отправиться с таким заданием в Луцк? Кажется, у вас там родственники проживают?
– Да, имеются.
Задумалась на секунду и скороговоркой:
– Но к ним пойти должна только я. Там я с кем хотите увижусь! Бывала в этом городе, там у меня сестра. Чего же, мне в самый раз! И не тревожьтесь о другом. Я правду говорю, что Луцк, что Ровно – одинаково хорошо знаю. Так что в Луцк пойду я!
Дмитрий Николаевич обрадовался такому заявлению. Ему показалось, что в её словах прозвучала даже требовательность. Медведев пытался найти ответ на вопрос: что заставляет мать семерых детей подвергать себя риску, идти, как говорят, в пасть врага, не задумываясь о последствиях? Да, на такой подвиг способны лишь мужественные люди, пламенно жаждущие свободы.
– А как же будет с малышами, Марфа Ильинична?
– Да что вы, Дмитрий Николаевич! За ними присмотрят! Бог же уберег их от худшего! А меня, старуху, кто заподозрит, что я от партизан? Смешно! Поверьте, я больше принесу пользы, чем молодые. В ходьбе не устаю, что к чему разбираюсь и на память пока не жалуюсь, если плохо с письмом сложится, так я по памяти и расскажу.
Медведев улыбнулся. Доводы убедительные. Действительно, кто заподозрит в женщине преклонных лет, что она партизанка? Родилась она в тех местах, знает обычаи, нравы людей, разговаривает на местном диалекте. Пожалуй, лучше не придумаешь. Но все же трудно ей будет.
– Не очень лежит сердце к такому решению, Марфа Ильинична. Тяжелая нагрузка для ваших лет. Правда? И здесь без вас останется семья…
– Порешили, товарищ командир, пойду я. Останетесь, довольны!
– Хорошо, допустим, пошлем вас. Но в таком случае – не одну. С вами пойдет еще кто-нибудь. Не возражаете? Так легче будет.
– Полно, Дмитрий Николаевич, зачем так опекать! Не будете на меня в обиде. – задумалась: – Но коль считаете, что так лучше, посылайте еще кого-нибудь, на то ваша воля.
– Мы еще вернемся к этому вопросу, Марфа Ильинична. Спасибо и вам на добром слове. Посоветуйтесь с Владимиром Степановичем, думаю, он без восторга отнесется к такому плану.
– Да разве он не поймет? Не станет перечить ведь-как же!
– А вы все-таки посоветуйтесь, – рекомендовал Медведев.
В чум мать возвратилась слегка возбужденной. Складки на лице сдвинулись. Шутка ли! Ей поручили какое дело! Мужу сказала:
– Володя, пойду в Луцк. Отряд просит, сведения нужны. Понимаешь?
Отец не сразу все понял. «В Луцк, отряд просит». Да разве мыслимо, сейчас, когда
на ее руках вся семья! Что, разве помладше не найдут?– Как же ты, Марфа! – робко возразил отец.- А дети? Да сможешь ли ты в такую даль одна!
Мать посмотрела прямо в лицо отца и – почти шепотом:
– Володя, сыновья наши ведь каждый день рискуют! А задание, которое мне доверяют, совсем не опасное. Бог даст, всё обойдется.
– Ой, ты! – вырвалось у отца. Он тронул ее руку.- Нет, Марфа, ты не оставишь малышей! Я попрошу командира, пусть меня пошлет в Луцк. Справлюсь не хуже тебя, а ты займись своими хлопотами.
– Володя, да пойми же ты, я женщина, понимаешь? Меньше подозрений! Кроме того, у меня, а не у тебя там родня, – сказала она с подкупающей ноткой в голосе.
Вспыхнувшее вдохновение, которое теплилось в материнской душе, теперь, как пламя, осветило её лицо. Отец давно не замечал у нее такого блеска глаз. Он чувствовал, что именно сейчас не находит в себе хитрости, чтобы расстроить ее намерения. Еще раз посмотрел в близкие, излучавшие тепло глаза и, не скрывая тревогу и участие, спросил:
– Так ты все же решилась?
– Иначе нельзя!
В чуме собрались дети. Мать крепко их обняла, прижала маленькие головки к своей груди, ласкала огрубевшими руками. Чуть охрипшим голосом шептала:
– Не скучайте, милые, отца слушайтесь.
– А вы надолго, мамочка?
– Да нет, милые, скоро, скоро вернусь.
Помимо воли слеза скатилась по морщинистой щеке.
Все ели молча, но с аппетитом. Очень вкусные были лепешки! Солнце поднялось из-за розовато-серой дымки и своими лучами залило оживший лес. Птицы звонким щебетом предвещали хороший день.
Отец отправился в хозчасть, а мать готовилась в дорогу.
– Разрешите войти?-раздался приятный мужской голос.
– Пожалуйста! А, Николай Иванович! – мать поставила перед гостем самодельный табурет. – Присаживайтесь! Вы, наверное, к Николаю? Да? Он сейчас вернется, пошел за водичкой. А ваши как дела?
– По-прежнему, Марфа Ильинична. Только вот ночи короткими стали.
– Зато день длиннее.
– И это правда, – улыбнулся Кузнецов.
Я вошел в чум. Мать предложила Кузнецову свежих лепешек и вышла.
– Коля, я слышал, что твоя старушка идет в Луцк,- начал Кузнецов.- Ты бы ей рассказал, как следует себя вести среди немцев. А?
Николай Иванович дал несколько советов. Говорил он не громко, но отчеканивал каждое слово. И почему-то именно в эту минуту я подумал о нашей первой встрече в начале октября 1942 года. Усевшись в лесу на спиленное дерево, Кузнецов приятным бархатным голосом увлекательно рассказывал о затерявшейся на Урале родной русской деревушке Зырянке, где в такую пору детвора спускается с гор на саночках.
Нелегко жилось крестьянской семье Кузнецовых до революции. Четверо детей – Лидия, Агафья, Николай, Виктор, а работник один – отец Иван Павлович. Потом Николай учился в начальной школе, а в годы коллективизации стал комсомольцем. Как сложилась судьба дальше? Техникум, работа в Кудымкаре по лесному хозяйству. Николая потянуло к технике, в центр большой индустрии – город Свердловск.
– Чем заниматься будешь? – спросили у него родители.
– Работа найдется!
И вот он влился в большой коллектив «Уралмаша». Вскоре поступает в заочный индустриальный институт. Свой дипломный проект защищает на немецком языке.