Дороги
Шрифт:
Ночь для нас пронеслась почти что незаметно. В разговорах о разных ничего не значащих пустяках, воспоминаниях о хорошем, в мечтах о будущем.
И только Младший больше молчал. Только сначала он был деятелен, когда готовили дрова и разводили костёр. Потом, когда совсем стемнело, он притих и начал жаться ко мне. Он слушал, время от времени улыбался и начинал шевелить губами.
– Стихи сочиняешь?
– спросил его Серёжка.
Младший кивнул в ответ.
– Может прочитаешь?
– Не сейчас, - улыбнулся мальчишка. А то, если не доделанный прочитать, то он уже и не доделается никогда.
– Но ты же мне читал.
– Те,
– Может быть тогда те прочитаешь.
– Не, тогда мне эти не доделать будет, точно знаю.
– Ну, как хочешь.
Ол рассказывал, как они ещё до войны ходили в походы, с ночёвками и кострами. Думали, что войны просто не может случиться никогда. А потом для него уже не было ни походов, ни костров. Детство закончилось под покровом мрака и холода, было перечёркнуто огненным всплеском войны. Потом были только служба и работа, мало что оставляющие отдыху. И у костра он не сидел с тех самых пор, которые все называют "до войны".
Ноку в этом отношении повезло немного больше - у него были дети и внуки, которых он сам, когда мрак был повержен, водил в походы.
Мы встретили утро у почти прогоревшего костра, ничуть не уставшие и готовые на предложенный Рэем эксперимент. И Рэй не замедлил появиться. Он посмотрел на костёр, на наши лица и сказал:
– Завидую.
– Что же тогда не присоединился?
– Не до того было. И сейчас не до того. Но потом как-нибудь повторим такую ночь, всей командой.
– Такую не повторить. Не будет ожидания интересного риска.
– Ну почему, скажем перед стартом к Земле.
– Всё равно не то… Но конечно повторим.
– Ну как, готовы?
– Уже время?
– Ещё нет, но уже скоро.
– Тогда летим на "Иглу".
– А зачем? Для меня нет никакой разницы, где вы находитесь в этом мире. Я немного пораньше появился, чтобы вы успели настроиться, а я расслабиться.
– Мы и так всю ночь настраивались.
– Но я не расслаблялся. Подождите несколько минут.
Рэй сел на землю возле костра, пошевелил веткой ещё недогоревшие угли, подул на них, потом погрел руки. Потом немного виновато улыбнулся и снова спросил:
– Готовы?
– Обвёл нас пронзительным взглядом, - начинаю отсчёт… три, два, один, поехали.
В следующее мгновение меня буквально скрутило в клубок и со всего маху швырнуло в разноцветный водоворот хаоса. У меня не осталось тела, которое могло болеть, но оно болело каждой своей клеточкой. У меня не было чем кричать, но я вопил всем своим существом. Если бы я знал заранее, что будет настолько больно и страшно, я бы наверно не согласился… хотя нет, всё равно согласился бы, не смотря ни на что.
И я начал подавлять боль. Постепенно, последовательно, шаг за шагом. И она начала отступать. Но всё же я не успел справиться с ней сам. Я ощутил рядом присутствие чего-то или кого-то большого и сильного, а боль иссякла. Потом я почувствовал, что меня раскручивают, растягивают, наносят довольно болезненные уколы.
Я не знаю, сколько это продолжалось. Но потом я увидел свет и словно бы окончательно очнулся. Я видел тысячами глаз - все помещения "Иглы", космос, неподвижно висящую Онни. Видел катера и их помещения, видел лагерь бывших вакцев с неподвижными, словно статуи, людьми. Видел Онни и Лату со спутниковых орбит. Видел всё, причём не только в видимом спектре.
Очевидно, что моё подключение к органам чувств Рэя уже было произведено. И тогда я позвал его самого.
Он откликнулся мгновенно, мыслью, пронзившей меня насквозь, абсолютно непереводимой на человеческий язык, но всё же понятной. По смыслу что-то вроде того:"Очень рад, что ты в порядке. Ты делаешь без ошибок. Осваивайся с органами чувств. Пробуй реакции, но осторожно. Попробуй понижать свою быстроту. Я занят, подключаю остальных, не мешай, больше не спрашивай, буду свободен - сообщу".
И я последовал совету Рэя, отключаясь и подключаясь к его "глазам", мгновенно учась отсеивать несущественное и выделять важное. Посмотрел на блестящий шарик уже готового к взрыву активатора, прочитал его насквозь, убедился, что всё в порядке. Осмотрел всю Онни, уделив особое внимание на ожоги, оставшиеся на месте уничтоженного зонда, взорванного Танга и следа квантового выхлопа уничтоженного нами корабля. Да, последствия для природы Онни существенные. Я тут же всё сопоставил, рассчитал и убедился, что к счастью последствия вовсе не критические. Потом "полюбовался" на Лате затонувшим Ваком и пустыней Чёрных камней. Попытался рассчитать возможный сценарий войны, породившей эту пустыню - ничего, могущего быть принятым за достоверное, у меня не получилось ни в одной из попыток.
Потом я тщательнейшее осмотрел "Иглу". Посмотрел на замерших в рубке Рива, Ога и Реля. Конечно, замершими они не были, просто я сейчас мыслил и существовал настолько быстрее, что их секунда для меня обернётся несколькими сутками как минимум. Да, несладко Рэю жить в таком темпе.
Снижать темп я пока не собирался. Сначала осторожно попробовал подключиться к управлению. Это получилось у меня без малейших проблем. Я немного повозился со второстепенной техникой - она была абсолютно послушна. Убедившись в этом, я произвёл крошечную, едва ощутимую коррекцию курса "Иглы", приводя её в соответствие с расчётом в базовой памяти.
После этого проконтролировал работу госпиталя, состояние всех до единого пациентов. Нашёл несколько небольших отклонений, исправил их. Считал и перепроверил все методики - замечаний не нашёл. Влез в Рэеву спецлабораторию. Определил её как очень интересное место. "Пообщался" с чужим микрозондом. Успел вернуться к созерцанию космоса, когда Рэй окликнул меня:
"Держи Младшего. Объясняй, контролируй и учи сам. Мне всё ещё некогда".
Младший был ошарашен намного сильнее меня, но держался достойно. Мы с ним "побродили" по открывшимся нам чувствам и возможностям. И мальчишку охватил от этого поистине безудержный восторг. Кое-что у него получалось даже лучше, чем у меня. Например, он, особо не напрягаясь, забрался в мою память. Я еле-еле от него оторвался. Потом пришлось его ещё и воспитывать, с чем он был не согласен, но, тем не менее, всё же слушался меня.
Потом к нам присоединился Серёжка, взяв контроль над Младшим на себя - у него это получалось лучше моего. А потом очень быстро присоединились оба латянина и сам Рэй.
Взрыв активатора был по-своему красив. Из нашего многократно ускоренного времени можно было рассмотреть все его фазы и неоднородности, но вот только рассматривать было некогда. Пронзив планету, словно стекло, к нам пришёл нейтринный пучок.
Неистовое напряжение захлестнуло всех нас. Кем мы были в этот момент? Людьми? Вряд ли. Но вот, не успели ещё разлететься плазменные волны от взорванного активатора, как мы построили картину планеты, совместными в своей неимоверности усилиями.