Дороги сказок
Шрифт:
На пятом курсе она удачно выскочила замуж за сына какого-то нового русского. Молодожёны получили в виде свадебного подарка тур по Европам, японский джип и магазин. С магазином свалились проблемы с "крышей", но свёкр помог и тут, разрулил острые вопросы. Наталья быстро освоилась в роли хозяйки, держа в ежовых рукавицах и мужа, и бизнес. Рожать она, не думала, но уступила просьбе свёкра, мечтавшего о внуке. Антон был долгожданным ребёнком, став баловнем и любимцем семьи. А Вадим? А что Вадим? Так, с боку припёка, ошибка молодости. Денег и есть не просит, на шее не сидит, старики с ним справляются и ладно. Одним словом – отрезанный ломоть. В свидетельстве о рождении, в графе "отец" у него зиял жирный прочерк, отчество он получил в честь деда, ставшего ему и отцом и дедом в одном лице. Вадим Михайлович Белов – звучит гордо!
Так получилось, что кроме стариков никому он был не нужен. Детство и юность Вадим провёл в тайге. Сначала дед водил его по грибным и ягодным местам, когда ему исполнилось десять лет, стал ходить за грибами сам. Михаил Пантелеевич не уставал повторять, что в тайге с голоду умрёт только ленивый. Лес прокормит,
Дед осуждающе смотрел на спившихся сельчан, приговаривая, что так опуститься могут только слабые духом и ни к чему не годные люди. Лес набит деньгами, приложи усилие, и они перекочуют в твой карман. Зверь, грибы, орехи, голубица, жимолость, калина, лимонник, брусника, женьшень, берёзовые веники, на худой конец. На рынке килограмм солёных груздей стоит от пятисот до шестисот рублей, особо не напрягаясь, те же грибы можно продать торгашам за триста целковых кило, причём они сами приедут в посёлок, погрузят товар и спасибо скажут, никаких тебе транспортных расходов. Тот же груздь и волнушку влёт разбирают хозяева расплодившихся ресторанов. Отдельной статьёй проходят мёд и кедровый орех – чем не источник дохода? Если с орехом сложнее, урожай у него раз в четыре года, то "мухи" каждый год жужжат. Липы и бархата в округе полно, надо руки из правильного места и терпение иметь, да товар подать красиво. Чтобы последнее утверждение стало былью, а не мифом, Михаил Пантелеевич сам мастерил деревянные бочонки на три, пять и десять литров – зима длинная, есть, чем заняться. Мёд заливался в бочонки, приобретая тот самый товарный вид, после чего сплавлялся в город. Хозяева одной торговой точки, с которыми скентовался шебутной старик, "купились" на оригинальную тару и недорогую закупочную стоимость товара. Да, бывало, они задерживали выплаты на пару-тройку месяцев, медок и грибы раскупали не сразу, но свою маржу дед Михаил имел всегда. С ягодой, кроме брусники, было хуже. Пока принесёшь её из тайги, да довезёшь по буеракам и колдобинам до городского рынка, она превращается в кашу и ни на что, кроме киселя становится негодна. Здесь требовался творческий подход. Варенье и джем неплохо котируются и поныне, хотя в магазинах полно свежих ягод и фруктов. Вари, да закатывай в банки – вот баба Поля варила и закатывала. Дед и Вадим ходили в тайгу, таская до дому короба дикоросов. Сельчане втихую завидовали, но не пакостили. Михаил Пантелеевич, разменяв седьмой десяток, был крепче столетнего дуба, а размер его кулаков по-прежнему соперничал с погаными вёдрами. Да внук у него вымахал на домашних харчах, как бык на комбикорме – на хромой козе не объедешь. Посему Беловых старались не задирать, себе дороже.
Задевать не задевали, но многие кумушки, стоило Вадиму подрасти и войти в возраст, принялись строить относительно него матримониальные планы и настрополять подрастающее поколение невест. А что, парень крепкий, видный, мужской красотой не обделён, чем не жених? Зарабатывает, не дом будет, а полная чаша. На далеко идущие планы мамаш несостоявшийся жених клал с левым пробором, строя из себя тупого пня и делая вид, что намёков он не понимает. Благо баба Поля и дед, своими словами, видя алчный блеск в глазах некоторых особ, подробно просветили внука в вопросах взаимоотношения полов и что из этих взаимоотношений вытекает. Ещё в пять лет, когда мальчик разглядел в бане разницу между "пистолетиками" и начал задавать наводящие вопросы, дед рассказал ему, откуда дети берутся. Старик не был ханжой и считал, что младенцев в капусте находят только идиоты… Сам Вадим ночную границу между мальчиками и девочками переступил в девятом классе с одной одиннадцатикласницей. У Валентины относительно него не было никаких планов, кроме как хорошо и весело провести время. Кто-то мог сказать, что девица польстилась на малолетку, если бы малолетка не была крупнее и выше большинства одноклассников обольстительницы. Встречались они до самого лета, потом у Валентины был ЕГЭ, выпускной и старый "Москвич", отвёзший девушку в город. Больше они не виделись. Вадиму сильно не хватало весёлой и страстной в постели подруги, он не мог сказать, что это любовь или что-то близкое к ней. Скорее привычка, но девушка успела стать частью его жизни, и тут её вырвали с корнем. До окончания школы у него было несколько свиданий с другими девушками, раза три секс. Но, ни с кем он не встречался больше двух раз. Подруги хотели продолжения отношений – он не хотел…
Время пролетело быстро, под крылом стариков он дожил до выпускного. Окончив одиннадцатый класс и получив результаты
единого государственного, провожаемый строгими наказами и добрыми напутственными словами, снедаемый радужными перспективами, парень поехал в Хабаровск. Планов было море, как бы не хаяли деревню и отсталость местечковых педагогов, многие забывают, что в старых школах преподают преподаватели советской закалки, которые могут и умеют преподносить, а если не понятно, то вдалбливать знания в головы учеников. Результаты ЕГЭ позволяли надеяться на бюджетное место в политехе или железке. Сам Вадим окончательно не определился в выборе профессии. Можно было пойти в медицинский университет, но там требовалось знание химии, которого, в Таёжном, к сожалению, почти не дали. Сказалась-таки отсталость деревенских общеобразовательных учреждений и нехватка преподавательского состава.До краевого центра Белов-младший не доехал. ДТП, в которое угодил коммерческий микроавтобус в тридцати километрах от города, перечеркнуло мечты будущего студента. Через два месяца, проведённых в больнице, он, прихрамывая, вернулся домой.
*****
Дед сдал. Вадим тогда до самой глубины души поразился произошедшим с родным стариком изменениям. Из крепкого столетнего дуба, за какие-то два месяца, Михаил Пантелеевич превратился в трухлявую, поеденную короедами, развалину. Старик близко к сердцу принял беду внука, глубокие морщины проложили настоящие противотанковые рвы на его лице, кожа пожелтела, став похожей на древний пергамент. Вадим стоял у порога и судорожно сглатывал, глядя в белесые, слезящиеся глаза деда. Баба Поля на фоне мужа выглядела огурчиком, но и её беда не обошла стороной. Бабушка постоянно бросала на мужа полные боли и переживаний взгляды, она ещё больше ссутулилась, выступающие вены на её ногах стали синее, взявшись многочисленными узелками, пальцы натруженных рук обзавелись шишками на суставах.
– Приехал. Живой, слава Богу! – проскрипел дед. – Проходи за стол, неча дверь-то подпирать, нехай не отвалится. Садись, Вадимка, поснедаем, чем Бог послал, отметим выздоровление.
Вадим, перекрестившись на красный угол, прошёл к столу, на который баба Поля наметала нехитрый обед, выставила салат из огурчиков и помидоров, подкрепив его нарезанной колбаской и запотевшей чекушкой водки. Обедали молча, дед не признавал разговоров за столом, свято блюдя принцип глухоты и немоты во время еды. Раздавив с помощью внука и жены "беленькую", Михаил Пантелеевич дождался, пока они завершат трапезу, вытер руки рушником и вперил взгляд, ставших подслеповатыми, глаз в младшего члена семейства:
– Гуторь.
– О чём, деда?
– Ить, совсем немаять слов? Куды таперь, в армию? Институты нонеча промуханы, да не твоя вина в том. Жди повестки.
Вадим покачал головой:
– Нет, не годен я к строевой, хромые армии без надобности. Был я в комиссариате, через месячишку за военником поеду.
– От оно как. Какие планы?
– Какие могут быть планы, дед? Планы отложены на следующий год, дома буду. Денег подзаработаю. Сено косил? Чувствую, что нет. Дед, ты извини, но работник из тебя сейчас никакой.
– Цыть! – старческий кулак так стукнул по столу, что посуда, жалобно звякнув, подпрыгнула на месте. – Не твоё собачье дело, решать, работник я или нет!
– Не гоношись, пень старый, побереги себя, – баба Поля сурово посмотрела на мужа, дед моментально сдулся. Спорить с Полиной в такие моменты было себе дороже. – Не слушай его, сынок. Хорошо, что тебя выписали. Я уже и не знала, за что хвататься…
Сено пришлось покупать, благо у Вадима оставалось больше половины взятых с собою средств, да старики не растрясли "кубышку". Рулоны под навес пришлось перекатывать в одни руки. Как бы дед не ёрничал и не хорохорился, уставал он быстро, к тому же у него появился нехороший кашель. Сено, комбикорм для скотины, картошка, все хозяйские дела, требующие силы, полностью легли на плечи внука. Вадим убрал и перетаскал в сараи созревший урожай, перекопал огород. Навоз, куда без него с коровой, бычком и двумя поросями, также перекочевал на Вадимовы вилы. Стайки приходилось чистить каждый день, и как старики справлялись без его помощи?
После приезда внука дед, вроде, потихоньку пошёл на поправку. Освобождённый Вадимом от тяжёлой работы, он занялся пчёлами и садом. Особое внимание старика привлекало деревце, выросшее рядом с облепихой. Михаил Пантелеевич лелеял мечту сделать весной несколько отводков, проверить, пустят ли они корни, уж больно ему понравилось неизвестное растение.
Если быть точным, тонкий серебристый росток, проклюнувшийся посреди кучи прелой травы и листьев, которые специально складывали под колючие кусты, Вадим заметил ещё в начале июня. Поначалу он хотел вырвать сорняк, но принюхавшись к медовому аромату, идущему от нежных зелёных листиков ростка, решил повременить с кардинальным решением. Интересно, может это и не сорняк вовсе? Дед, которому было указано на серебристого новосёла, согласился с мнением внука. Если что, топор всегда под рукой, срубить никогда не поздно. Тем паче старый экспериментатор хотел посмотреть, как на медовый аромат будут реагировать пчёлы, для чего съездил на пасеку и привез тройку ульев. "Мухи" к инициативе пчеловода отнеслись благосклонно. Им явно пришёлся по вкусу нектар, выделяемый по утрам и вечерам листиками деревца с бархатной, серебристой корой, которое к середине июля вымахало до трёх метров в высоту, выстрелив во все стороны множеством тонких веток и обзаведясь красивой зелёной шапкой.
Так, в домашних заботах и хлопотах, пролетел остаток августа и почти половина сентября. Победив огород, Вадим отправился в тайгу. Он не оставил планов на высшее образование, по-прежнему мечтая поступить, теперь он определился точно, в медуниверситет. А для поступления требовались деньги на репетитора. Зима впереди долгая, есть все условия, чтобы подтянуть знания по химии. Тянуть деньги со стариков не позволяла совесть, от матери помощи ждать бесполезно, значит, необходимо крутиться самому. А как крутятся таёжники? Правильно – грибы, орехи, ягоды и дичь.