Чтение онлайн

Пожалуй, эльфам крайне повезло, что король Нарвен прислушался к лорду Дэртарру. Эльтарран отделался крупной денежной контрибуцией обеим странам-союзницам, открытием границ - вот уже больше четырех лет в эльфийской столице открыты посольства Вертана и Артиара, и кое-какими торговыми соглашениями - читая их условия, Эли мало что не повизгивала от восторга. Нет, они не разорят Эльтарран, но и никогда не позволят остроухим лелеять свою исключительность, есть-то всем хочется! Впрочем, новый правитель эльфов и его советники приняли условия мира с облегчением, прекрасно понимая, что война в сложившихся условиях окончательно погубит их страну. За рамками договора осталось еще одно условие, которое даже не обсуждалось, настолько оно было само собой разумеющимся - возврат в Артиар выпускниц Школы.

Как выяснилось, Эли могла гордиться собой: ее идея относительно судьбы девушек была верна. Вырванная болью и смертью Сила не подходила для беременных, убивая плод, так что из прибывших в Эльтарран девушек в первое же полнолуние аккуратно вытянули Силу при помощи специального ритуала - ведь дав согласие на приезд в Эльтарран, они фактически дали его и на ритуал.

А после... Нет, их не мучили, не морили голодом, не заставляли работать - просто держали взаперти. Герцогине эн Арвиэр довелось встретиться с девушками, когда союзники вернулись в Торен: кто-то исходил черной ненавистью ко всему окружающему, кто-то смирился и замкнулся в себе, а кто-то строил планы, глядя по сторонам оценивающим взглядом. И почти каждая из них бросала на Эли взгляды, полные черной зависти и негодования, заставляя ту злиться: в конце концов, их же предупреждали! Пожалуй, только Катина воспринимала все происходящее спокойно, а после приема во дворце подошла к Эли и почтительно попросила ее покровительства - сблизившись во время дороги с одним из вертанских офицеров, она не желала возвращаться в Артиар, но и оставаться совсем без защиты боялась. Эли согласилась, и ни разу не пожалела об этом: спокойная, практичная, хваткая и неглупая Катина в конечном итоге оказалась ей очень полезна. Впрочем, и остальным выпускницам Школы повезло - если, конечно, в их ситуации можно говорить о везении: благодаря пробуждению Источника для одаренных изменилось многое. Помимо того, что рождение одаренного ребенка больше не вело к утрате Дара матерью, оказалось, что такой ребенок может родиться и в том случае, если Силой наделен лишь один из родителей. И к тому же вероятность такого исхода в случае, когда матерью является утратившая Дар, куда выше, чем при браке с изначально неодаренной! А с учетом того, что в последние десятилетия девочек с Даром рождалось куда меньше, чем мальчиков... Словом, брачные перспективы вернувшихся в Артиар девушек оказались совсем недурны! Правда, Эли это не интересовало - бывшие соученицы стали ей безразличны, даже столь донимавшая ее во время учебы Ирана. Другое дело - расчеты, позволившие все это вычислить! Помнится, после этого она прониклась поистине благоговейным уважением к магам-исследователям...

Выйдя из транса, Эли улыбнулась: сейчас она чувствовала себя здоровой и даже отдохнувшей. Решив сделать перерыв, она взяла лежащий на серебряном подносе конверт со знакомым гербом. Вскрыв его, она пробежалась взглядом по первым строчкам заполненного изящным летящим почерком листка, и погрузилась в чтение. Эта переписка доставляла ей искренне удовольствие: остроумная язвительность автора будоражила чувства, заставляя изощряться в поисках столь же интересных ответов.

"Леди Элана по-прежнему неподражаема, - усмехнулась Эли, откладывая письмо, - только она умеет придать обсуждению серьезных вопросов вид праздной болтовни! Как же хорошо, что именно она стала директором Школы, все-таки леди Нирана оказалась слишком нетерпима ко всему новому, и к тому же эта ее неспособность или нежелание отринуть личную вражду с лордом Дерриком... Хотя, пожалуй, сломило ее разочарование, особенно в нашей четверке - как же, ее любимые куклы обрели собственную волю, решили жить своим умом и не воспринимать наставницу как глас небес. Любопытно, неужели она действительно рассчитывала управлять нами? Зачем тогда было подбирать себе в ученицы тех, кто способен думать? Хотя она не могла знать, как все обернется... Неудивительно, что она так восприняла наш выбор - мой, Риа и Даны - спутников жизни, а уж брак Ларики и принца Адриена ее добил - такой сладкий кусок, и не дотянуться..."

Да, именно Ларика в конце концов стала супругой принца - по здравом размышлении тот решил, что не слишком длинная родословная будущей жены вполне искупается ее умом, трезвостью суждений и отсутствием множества жадных до власти родственников. Да и пример Нарвена оказался не лишним, побудив наследника престола предпочесть восторженной и наивной Тине рассудительную Ларику, ставшую ему не только женой, но и соратницей. Кстати, Эли здорово повеселилась, узнав, что на роль принцессы прочили ее, и что не последнюю роль в решении принца сыграла дружба будущей королевы с супругой канцлера Вертана. Повеселилась - и искренне порадовалась, что ее миновала эта чаша: она чувствовала себя совершенно счастливой на своем месте, что и сказала Рену и рассказавшему ей эту историю отцу. Да-да, отцу: он и оба брата участвовали в походе на Эльтарран, и с радостью приняли приглашение немного погостить в Торене. Тогда-то Эли и довелось узнать многое доселе ей неизвестное...

Именно попытка повлиять на Ларику и стала последней ошибкой леди Нираны, приведшей ту к отставке: за годы своего безраздельного правления в Школе директор отдавила немало мозолей! К тому же она оказалась неспособной принять жизненно необходимые Школе изменения, и в результате через месяц после пробуждения Источника леди Нирана была смещена со своего поста единогласным решением Совета Магов. Король поддержал лорда Деррика, и очень скоро о леди Ниране попросту забыли - слишком многое пришлось менять. Какое-то время на волоске висела и судьба Школы: раздавались резонные вопросы о целесообразности ее существования после того, как рождение одаренного ребенка перестало лишать Силы мать. Именно тогда от леди Эланы пришло первое письмо и переговорный амулет для обмена срочными сообщениями - новый директор заподозрила, что бывшая ученица знает об Источнике едва ли не больше всех. Для самой Эли письмо не стало сюрпризом, и она с удовольствием вступила в переписку, порой напоминавшую собой самую настоящую дуэль.

В результате долгих обсуждений Школу решили-таки не закрывать, ведь она действительно давала превосходное образование, по крайней мере тем, кто не ленился учиться. Однако изменения в правилах и работе Школы оказались весьма существенными, и первым делом был отменен ритуал, рвущий связи с семьями учениц. К сожалению, для прошедших его обратной

дороги не было... Следующим шагом стало обучение девушек магии: сначала теория, а затем практика - с упором на бытовую магию и целительство для немногих обладающих таким даром. Но самое большое нововведение появилось два года назад, и теперь в Школе было два вида учениц. Нет, в нее не начали принимать простолюдинок - прежде всего из выпускниц воспитывали леди, способных достойно нести имя любого, даже самого знаменитого рода. Дело было в другом: ученицы делились в зависимости от того, кто оплачивал их обучение, а оно оставалось по-прежнему обязательным для всех одаренных. Те семьи, кто мог позволить себе оплатить весьма дорогое обучение своих дочерей, сохраняли на них свои права - по окончании Школы девушки возвращались в лоно семьи. За тех же, кому это было не по карману, платила казна, но при этом дальнейшая судьба - точнее, выбор мужа для этих девушек находилась в руках директора и Совета Магов. Правда, теперь в выборе принимали участие и сами выпускницы: в течение трех лет после окончания они должны были избрать одного из предложенных магов-холостяков. Если же кто-то из девушек оказался бы настолько глуп, чтобы не использовать эту возможность... что ж, у директора всегда оставалось право решить самой. Браслеты-ограничители также отошли в прошлое, хотя порой все еще применялись, правда, исключительно с добровольного согласия как жениха, так и опекунов невесты.

С силой потерев висок, Эли бросила взгляд на часы, скорчила выразительную гримасу и вернулась к работе - ничто не способно так унять тревогу, отдающуюся странным, вяжущим ощущением в животе, как занятие, целиком занимающее разум. И у нее такое занятие было: соглашаясь занять пост канцлера, Рен и не предполагал, насколько ухудшилась ситуация в стране и сколько работы на него навалится. Одним из последствий его согласия стала катастрофическая, особенно в первые месяцы, нехватка времени для занятия делами герцогства. А дела эти пребывали в прискорбном состоянии: после объявления герцога эн Арвиэр преступником его домен отошел короне, и в герцогство тут же были назначены новые управляющие... Так что Рен взялся и за это, отнимая время у сна - и так было, пока Эли не взбунтовалась. Ехидно заявив, что не собирается пока становиться вдовой, она попросту отобрала у него приходные книги... Вот когда она в полной мере оценила казавшиеся некогда скучными уроки! Рен, разумеется, пытался возражать, заявляя, что справится и сам - при этом глаза его казались темными провалами на сером от усталости лице. Впрочем, тогда и Нарвен выглядел немногим лучше: за два месяца его пребывания в коме страна чуть не оказалась растащенной жадными стервятниками на куски. Со временем, конечно, все наладилось, но Эли по-прежнему помогала мужу в управлении, и прежде всего - жестко контролируя доходы и расходы. У нее оказалось подлинное чутье на различные аферы, так что управляющие боялись ее как огня. Да, Железной герцогиней ее давно уже звали не только придворные...

Нарвена, кстати, это прозвище всегда забавляло, вызывая его дружеское подтрунивание. Кстати, король Вертана был одним из тех немногих, кто знал, какие пылкие чувства связывают супругов эн Арвиэр. Нельзя сказать, что Рен и Эли нарочно вводили кого-то в заблуждение, всего лишь не афишировали свои чувства на людях, считая, что это касается только их. Так что для тех, кто не входил в довольно узкий семейно-дружеский круг, союз эн Арвиэров выглядел обычным браком по расчету. Может, поэтому "атаки на добродетель Рена" - так, подсмеиваясь, называл их Нарвен - возобновились уже через полгода после их возвращения в Торен? Неуклюжие попытки даже не будили в Эли ревность - Рену она доверяла, так что поползновения соблазнительниц вызывали у нее лишь усталое и полупрезрительные раздражение. Глупые, пусть и привлекательные курицы не понимали, что на самом деле связывает мужа с ней...

Правда, был один эпизод, который мог бы вызвать в ней ревность, уж больно хорошо все было рассчитано и именно на это нацелено. Точнее, не только на это... Вот когда Эли порадовалась, что Рен не стал скрывать от нее свое прошлое! Кто знает, как бы иначе она восприняла визит чернокосой красавицы, похожей на приснопамятную Фарису как старшая сестра? А особенно с учетом того, что та утверждала, что является Рену тайной женой, что у нее есть ребенок от него, и продемонстрировала в качестве доказательства их связи старинный артефакт с гербом эн Арвиэров... Нет, Эли надеялась, что она не была бы столь глупой, чтоб хоть на миг усомниться в муже, но кто знает? Особенно с учетом того, что она тогда была беременна, и настроение у нее скакало, как белка по дереву... Реакция могла быть неадекватной... А уж с учетом того, что в то же время ее начал буквально преследовать взглядами и вздохами первый секретарь торланского посольства...

Рен до сих пор злобно ощеривался, стоило вспомнить тот случай. Задумано было неглупо: вывести Эли из себя, получить компрометирующие ее свидетельства и шантажировать, требуя оказывать на супруга и короля необходимое влияние... Вот только она превосходно помнила столь тяжело давшийся мужу рассказ о прошлом, так что в результате пришедшего на "свидание" напарника брюнетки ждала не герцогиня эн Арвиэр, а несколько дюжих агентов Тайной службы, а впоследствии - палач. Как и саму брюнетку... На это известие Эли только одобрительно хмыкнула, а на слова Нарвена "леди Элира, а вы жестоки" усмехнулась:

– Милосердие к врагам есть глупость и жестокость к близким. Да и эти двое сами выбрали путь лжи и шантажа, а значит, им одна дорога - на виселицу. А обвинений в жестокости мы все наслушались немало, особенно после казни жрецов!

– И вы?
– удивленно уточнил король.

– Да, после того как я наотрез отказалась просить Вас или Рена проявить милость к обвиняемым, более того, заявила, что повешение для них слишком мягкое наказание, уж больно быстрая и милосердная смерть.

Нарвен тогда только криво улыбнулся: даже его потряс масштаб злодеяний бывшего Верховного жреца и абсолютное отсутствие у того угрызений совести - после пыток тот признался в содеянном и жалел лишь о том, что не был осмотрительнее...