Дорога в Вудбери
Шрифт:
Стинсон отступил, во все стороны брызнули слюни и темная кровь.
Когда он упал, не удержавшись на ногах, толпа взорвалась визгом и злобными выкриками. Как только дородный гвардеец коснулся земли, в воздух взвилось облако пыли, а мачете вылетело из руки мужчины и приземлилось в грязь. Мясник набросился на противника с дубинкой. Прежде чем Стинсон смог откатиться в сторону, гвозди вошли в его шею и левую часть груди. Зрители взвыли.
Боб на мгновение отвернулся, почувствовав головокружение и тошноту. Он сделал еще один огромный глоток виски и позволил огню смягчить его ужас. Он выпил еще, затем еще и наконец-то смог
У каждых ворот огромного грунтового трека, огибавшего арену, стояли вооруженные охранники, которые внимательно следили за дракой и держали наготове винтовки. Боб глотнул еще виски и отвел взгляд от жуткой бойни, повернувшись к верхним трибунам трека. Жидкокристаллический экран был темей, возможно выйдя из строя без электричества. Практически все стеклянные кабинки VIP-лож с одной стороны арены зияли пустотой… Кроме одной.
Губернатор с Мартинесом стояли за окном центральной ложи и смотрели на представление. Понять выражение их лиц было невозможно.
Боб сделал еще несколько глотков виски – бутылка уже оказалась наполовину пуста – и понял, что избегает встречаться взглядом с толпой. Краешком глаза он видел множество лиц – молодежь и старики, мужчины и женщины. Все неотрывно смотрели на кровавую резню. На многих лицах читалось маниакальное наслаждение. Некоторые зрители вскочили на ноги и махали руками, словно обретя Иисуса.
Внизу, на арене, мясник обрушил последний неистовый удар на почки Стинсона, и гвозди глубоко вошли в мясистую спину гвардейца. Кровь хлынула пенным потоком, и Стинсон повалился в грязь, содрогаясь в предсмертной агонии. Мясник тяжело дышал, изо рта его сочились слюни. В безумном ликовании он повернулся к толпе и высоко поднял свою дубинку. Зрители ответили волной воплей.
Чувствуя отвращение и слабость, цепенея от ужаса, Боб Стуки выпил еще виски и уставился в пол.
– ДУМАЮ, У НАС ЕСТЬ ПОБЕДИТЕЛЬ!
Голос был многократно усилен громкоговорителем и отдавался эхом резких электронных помех. Боб поднял глаза и в окне центральной ложи увидел Губернатора, который спокойно говорил в микрофон. Даже с большого расстояния Боб разглядел странное удовольствие, мерцавшее в глазах мужчины, подобно звездам. Боб снова посмотрел вниз.
– ПОСТОЙТЕ! ПОСТОЙТЕ!!! ДАМЫ И ГОСПОДА, ПОХОЖЕ, ЭТО ЕЩЕ НЕ КОНЕЦ!!!
Боб поднял глаза.
Огромная глыба, лежавшая на арене, ожила. Потянувшись к мачете, Стинсон схватил рукоятку своей окровавленной рукой и снова развернулся к мяснику, стоявшему спиной к нему, а затем нанес сокрушительный удар, в который вложил все остатки своих сил. Мясник обернулся и попытался прикрыть лицо, но мачете уже обрушилось на его корпус.
Лезвие вошло в шею мясника так глубоко, что застряло в ней.
Мясник пошатнулся и упал на спину. Мачете осталось торчать в районе его ключиц. Опьяненный яростью, Стинсон подошел к противнику, чувствуя тяжесть от потери крови и нетвердо шагая, словно мрачный зомби. Толпа ревела и свистела. Стинсон высвободил мачете и нанес еще один удар в шею мясника, отрубив голову сухопарого мужчины между пятым и шестым шейными позвонками.
Из шеи мясника на землю полились все жизненные соки, и зрители возликовали.
Боб отвернулся.
Он упал на колени, одной рукой все еще держась за сетку. Желудок его скрутило, и его вырвало на бетонный пол первого яруса трибун. Бутылка выпала у него из руки, но не разбилась. Мучительные рвотные позывы продолжались, пока не вышло все содержимое его желудка. Перед глазами все расплылось и стало неразличимым, шум толпы отошел на второй план. Боба рвало и рвало, пока внутри не осталось ничего, кроме желчи, тонкими струйками текущей с его губ. Он навалился спиной на первый ряд пустых скамей. Дотянувшись до бутылки, он залпом выпил все, что в ней оставалось.Голос в громкоговорителе проревел:
– И ВОТ ЭТО, ДРУЗЬЯ, МЫ И НАЗЫВАЕМ ПРАВОСУДИЕМ!
За пределами арены в этот миг Вудбери можно было с легкостью спутать с любой другой покинутой деревней-призраком в сельской глубинке Джорджии – пустынной и вычищенной в преддверии эпидемии.
На первый взгляд, каждого из жителей можно было посчитать без вести пропавшим – все обитатели города еще были на стадионе, все глаза оставались прикованы к финальным аккордам баталии. Пуст был даже тротуар около продовольственного центра: Стивенс вместе со своими людьми устранил все оставшиеся свидетельства убийства и увез тело Джоша в морг.
Теперь, в темноте, под аккомпанемент приглушенного эха толпы, доносившегося ветром, Лилли Коул брела по тротуару, одетая в свою флисовую кофту, драные джинсы и грязные кроссовки. Она не могла спать, не могла думать, не могла перестать плакать. Шумные возгласы с арены никак не оставляли ее в покое, ползая по ней, подобно насекомым. Боб дал ей «Ксанакс», но тот лишь притупил боль, словно затянув дымкой беспокойные мысли. Лилли поежилась от холода и остановилась у входа в заколоченную аптеку.
– Это не мое дело, – раздался голос из тени. – Но молодой девушке вроде вас лучше не бродить одной по этим улицам.
Обернувшись, Лилли заметила блеск очков в металлической оправе на темном лице. Она вздохнула, утерла слезы и посмотрела вниз.
– А какая разница?
Доктор Стивенс выступил в мерцающий свет факелов. Руки его были в карманах, лабораторный халат застегнут на все пуговицы, шея обмотана шарфом.
– Как вы держитесь, Лилли?
Она взглянула на него сквозь слезы:
– Держусь? Да просто грандиозно. – Она попыталась вдохнуть, но легкие ее словно были забиты песком. – Давайте следующий глупый вопрос.
– Может, вам отдохнуть? – Он подошел к ней и осмотрел ее ушибы. – Вы все еще в шоке, Лилли. Вам надо поспать.
Она выдавила из себя бледную улыбку.
– На том свете отосплюсь. – Поморщившись, она посмотрела под ноги. Слезы жгли глаза. – Забавно, я ведь его едва знала.
– Похоже, он был хорошим человеком.
Лилли подняла глаза и взглянула на доктора:
– А это вообще возможно теперь?
– Что возможно?
– Быть хорошим человеком.
Доктор вздохнул:
– Может, и нет.
Лилли сглотнула и опустила голову.
– Мне нужно выбраться из этого места. – Она вздрогнула, снова всхлипнув. – Я больше не могу это терпеть.
– Добро пожаловать в наш клуб, – ответил Стивенс, посмотрев на нее.
Повисло неловкое молчание.
Лилли потерла глаза.
– Как вам это удается?
– Что именно?
– Жить здесь… мириться с этим дерьмом. Вы кажетесь мне более или менее нормальным.