Дорога в рай
Шрифт:
Вокруг машины были разбросаны свежие кости с остатками плоти на них. Лужи крови повсюду. Да так много, словно на шоссе вывезли мини-филиал скотобойни. Кстати, следом в полукилометре шла именно она. Грузовик со свинофермы перевернулся и пропахал метров двадцать грунта, оставляя за собой крупные борозды. Мертвяки, абсолютно не обращая внимания на льющуюся с него соляру, облепили прицеп и копошились в бурых лужах, быстро впитывающихся в землю.
Ужасное зрелище. Максим мысленно похвалил себя за то, что дал команду детям сидеть на полу «газеля» и не выглядывать наружу. Андрей было попытался пару раз вытянуть шею, чтобы увидеть что происходит за бортом, но Ивернев тут же отчитал его.
При виде
Статистика говорила сама за себя – чем ближе к городу – тем больше обращённых. И ни одного такого же, как и Ивернев с детьми. Хотя, судя по происходящему вокруг – они либо сбежали, либо стали жертвами превратившихся мертвяков. А ещё горизонт очень смущал Максима. Дело в том, что по спидометру он должен был уже давно быть на окраине родного города. Но он виднелся вдалеке и кое-каких характерных строений Ивернев просто-напросто не видел.
Не было длинной высокой телевышки. Кстати и провода вон висят оборванные на линии. Теперь понятно, почему на заправке не было сигнала и на обычном телефоне. Не было вдалеке и больших труб хлебного завода. Да и корпуса его всегда были видны издали. А тут – вообще какой-то многоэтажный массив, которого сроду не было в этой части родного города Максима. И он совершенно точно помнил, что и чего-то похожего в его населённом пункте не строили в последнее время.
Единственное, что было знакомо – прилегающее к городу село, которое находилось сразу за мостом через небольшую реку, окаймляющую пригород. Сейчас «Газель» ехал на возвышенности. Поэтому, несмотря на очень приличное расстояние, сливающиеся воедино остроносые и многочисленные крыши коттеджей виднелись где-то очень далеко справа.
Ивернев, недолго думая, свернул именно туда. Во-первых, сейчас должна была пойти старая и разбитая дорога, по которой редко ездят, а значит и мертвяков должно быть меньше. Во-вторых, там жил кое-кто из давних хороших друзей Ивернева, а у них можно было разжиться кое-чем очень нужным. Да и если с другом всё хорошо – это была бы большая удача. Вдвоём оно ж намного проще.
Действительно, на этой дороге было значительно меньше автомобилей. Мертвяки попадались реже, и были более «чистенькие», чем их собратья на шоссе из-за отсутствия жертв. Некоторые так же, как и их «коллеги» пытались дёрнуться вслед за автомобилем, но тут же теряли к нему интерес, понимая, что не догонят.
Дорога пошла вниз и влево. По краям начала вырастать засаженная газоном насыпь – впереди должен был быть уклон посильнее да мост, а потом снова подъем вверх. Однако через полсотни метров Ивернев сбросил скорость. Навстречу ему по дороге из ответвления шоссе вынеслась шикарная иномарка с тонированными стеклами. Они были настолько сильно закатаны, что за ними нельзя было разглядеть даже силуэта водителя. Слева и справа была насыпь – сворачивать было уже поздно. И Максим просто остановился и пригнулся. Руки сами взяли дробовик в руки. Голос зазвучал на удивление резко и бодро, не смотря на раскалывающуюся голову и общее подавленное состояние организма:
– Всем лечь на пол. Живо! Никаких звуков. Чтобы не случилось – не вставать, пока не скажу, и не двигаться.
Кто его знает, что в этом изменившемся клочке мира сейчас происходит. Может за
рулем иномарки псих, почувствовавший безнаказанность. А может мародеры. Ивернев дал зарок быть осторожнее при встрече с любым человеком. Масштабные чрезвычайные ситуации всегда показывают человеческое нутро и вся шваль начинает поднимать голову.Иномарка тем временем начала тормозить. Боковое стекло на дверце водителя поехало, как показалось Максиму, вниз. Впрочем, под таким углом рассмотреть подобное было тяжело. Высунувшаяся и машущая рука стала подтверждением догадки Ивернева. Водитель вроде бы не собирался становиться наперерез «газелю», да и по всему выказывал дружелюбие. Полегчало? Да как бы не так! Вот не было желания у Ивернева верить сейчас первому встречному.
Тонированная легковушка затормозила около микроавтобуса, и из окошка высунулся парень лет двадцати пяти по возрасту в дорогущей яркой рубашке:
– Слушай, дружище, ты не в курсе, чё со связью! И чё вообще за бардак творится тут? На меня какие-то зомбаки напали. Я в афиге просто. Еле укатил от них. Какой-то шибко прыткий мне багажник помял. Ты откуда едешь? С города? Как там сейчас?
Много вопросов посыпалось на Максима с частотой пулемёта.
– В город не советую. Чем ближе к нему, тем больше этих вот… обращённых… – ответил он.
– Кого? – не понял водитель иномарки.
– Ну, зомбаков, как ты их назвал, – пояснил Максим.
– А они чё, разве не зомбаки? – даже удивился субъект.
А ничего он так – быстро свыкся с мыслью о восставших мертвецах. Словно всю жизнь на них смотрел. Вот что значит сила информационного общества. Проще поверить в зомби, чем в какую-нибудь новую техническую приблуду.
– Да не знаю я – кто они такие? Но один чуть не сожрал меня, еле ноги унёс – поделился Максим, не вдаваясь в подробности того, что именно произошло на злополучной заправке, и добавил, – Связи нет. Ни одной палочки на телефоне. И с проводного телефона никуда не смог дозвониться.
– С чего?
– С проводного телефона. Ну вертушка… крутышка… – изобразил Максим жест пальцем по кругу, будто набирал номер.
– А, этот, – хмыкнул паренёк, явно считая обычный телефон чем-то архаическим и ненужным в современной жизни
Затем он кивнул головой на Максима, – А ты чего за дверью то согнулся?
– Да кто же тебя, знает, кто ты таков? – честно ответил Ивернев.
– Да ну! Зачем кому-то твоё ведро? – искренне изумился водитель блатной тачки, а затем, секунду подумав, решил, – Всё же в город прокачусь. Разузнаю – как да что?
– Города то нашего уже нет, – как-то невпопад ляпнул Ивернев.
– Как нет? – изумился собеседник.
– Ну так нет. Другой там какой-то город. Вышки нет, хлеб-завода нет, жилой массив какой-то незнакомый.
Парень прищурился и посмотрел на Максима внимательно, словно силясь увидеть в его лице что-то понятное только ему одному. А потом вдруг поднял ладонь и попрощался:
– Ладно, бывай, мужик. Мы поехали.
Затем он обернулся куда-то в салон, и до Ивернева долетело приглушённое и тихое:
– Под кайфом что ли, или шуганули сильно мужика. Трясётся чё то от всего подряд. Ничё, не кипишуй, детка, прорвёмся, отсидимся. Погнали домой. Там у меня ружьё есть…
Далее двигатель иномарки борзо взревел не одной сотней лошадей и окончания разговора Максим не услышал. Ну что же. Погнали, так погнали. Ему с этими самоубийцами явно не по пути, а тратить время на разговоры, если никто не хочет тебя слышать – не нужно. Как говорится в притче – пока осел сам пить не захочет – не заставишь, хоть в воду его заведи. Жестоко? Да. Но у Ивернева своя забота. Надо доехать до поселка и найти Серёгу. Разжиться у него всем необходимым, найти детям безопасное место, где они будут под присмотром взрослых…