Чтение онлайн

– Приемы можно скопировать, – сказал я. – Если только заранее обменяться всеми секретами.

– Это несколько интимно, – заметил Джерри.

– Все мероприятие интимно, – сказал я. – И поэтому каждый выкладывает все. Говорит, что он обычно делает. Ничего не утаивая. Все. Все, что требуется. Рассказывает о том, как это у него заведено – от начала до конца.

– О Господи, – вымолвил Джерри.

– И каждый, – продолжал я, – должен выучить новую роль. По сути, нужно стать актером. Ибо приходится кого-то играть.

– Непростое дело, – сказал Джерри.

– Как

считает мой друг, тут нет проблем. Единственное, чего нужно опасаться, – это чтобы не увлечься и не начать импровизировать. Нужно действовать строго в соответствии с авторскими ремарками.

Джерри сделал еще глоток. Потом снова взглянул на Мэри, стоявшую на веранде. После чего откинулся на диване, сжимая в руке стакан.

– Эти два парня, – спросил он, – они что, правда справились с этим делом?

– Еще как, – ответил я. – До сих пор с ним справляются. Примерно раз в три недели.

– Фантастическая история, – произнес Джерри. – Но чертовски трудное это дельце. Только представь себе, сколько будет шуму, если тебя поймают. Мгновенный развод. Если точнее, два развода. По одному на каждой стороне улицы. Не стоит того.

– Тут нужна смелость, – заметил я.

– Уже поздно, – сказал Джерри. – Все расходятся вместе со своими женами, черт бы их побрал.

После этого я уже ничего не говорил. Мы посидели еще пару минут, потягивая свои напитки, пока гости перемещались к прихожей.

– Другу твоему понравилось? – спросил вдруг Джерри.

– Он говорит, что это нечто, – ответил я. – Он говорит, что из-за риска это в сотню раз сильнее любого другого удовольствия. Он клянется, что нет ничего лучше, чем когда играешь роль мужа, а жена об этом ничего не знает.

В этот момент в комнату вошла Мэри с Бобом Суэйном. В одной руке она держала пустой бокал, а в другой – азалию цвета яркого пламени. Она сорвала азалию на веранде.

– Я следила за тобой, – сказала она, наводя на меня цветок, точно револьвер. – В последние десять минут ты рта не закрывал. Что он тебе рассказывал, Джерри?

– Грязную историю, – усмехнувшись, ответил Джерри.

– Он только это и делает, когда выпьет, – сказала Мэри.

– История любопытная, – сказал Джерри. – Но совершенно неправдоподобная. Пусть он тебе ее как-нибудь расскажет.

– Не люблю грязных историй, – сказала Мэри. – Пойдем, Вик. Нам пора.

– Постой, – сказал Джерри, устремив свой взор на ее великолепную грудь. – Выпьем еще.

– Нет, спасибо, – ответила она. – Дети, наверное, уже кричат, хотят ужинать. Мы отлично провели время.

– Ты разве не поцелуешь меня на прощание? – спросил Джерри, поднимаясь с дивана. Он потянулся к ее губам, но она быстро увернулась, и он успел лишь коснуться ее щеки.

– Оставь, Джерри, – сказала она. – Ты пьян.

– Совсем не пьян, – возразил Джерри. – Просто я возбужден.

– Надеюсь, я тут ни при чем, мой мальчик, – резко проговорила Мэри. – Я не люблю такие разговоры.

Она направилась к двери, выставив перед собой свою грудь, точно стенобитное орудие.

– Пока, Джерри, – сказал я. – Мы хорошо повеселились.

Мэри

с недовольным выражением лица ждала меня в прихожей. Рядом стояла Саманта, прощавшаяся с последними гостями, – Саманта, с ее проворными пальцами, гладкой кожей и стройными, опасно манящими бедрами.

– Выше голову, Вик, – бросила она мне, обнажив свои белые зубы. Она показалась мне центром мироздания, началом жизни, первым утром. – Доброй ночи, Вик, – сказала она, и мне почудилось, будто ее пальцы касаются моих жизненно важных органов.

Я вышел вслед за Мэри из дома.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила она.

– Да, – ответил я. – А почему ты спрашиваешь?

– Ты столько пьешь, что любого другого уже давно бы стошнило, – ответила она.

От дома Джерри нас отделяет старая невысокая изгородь, и в ней есть щель, которой мы всегда пользуемся. Мы с Мэри молча пролезли в эту щель. Затем мы вошли в дом, и она приготовила огромную яичницу с ветчиной, которую мы съели вместе с детьми.

После еды я вышел побродить. Летний вечер был безоблачен и прохладен, и, не зная, чем себя занять, за неимением лучшего я решил постричь траву перед домом. Я вытащил из сарая газонокосилку и запустил ее. Потом, как это водится, стал ходить за ней взад-вперед. Мне нравится стричь траву. Это занятие действует успокаивающе, и к тому же, направляясь в одну сторону, я мог смотреть на дом Саманты, а идя обратно – думать о ней.

Я ходил туда-сюда минут десять, когда из щели в изгороди вылез Джерри и прогуливающейся походкой направился ко мне. Он курил трубку; засунув руки в карманы, он остановился на краю газона и уставился на меня. Я подошел к нему вместе с газонокосилкой, и та покатилась по инерции с выключенным мотором.

– Привет, парень, – сказал он. – Как делишки?

– Я в немилости, – ответил я. – Думаю, и ты тоже.

– Твоя женушка, – сказал он, – чересчур строга, а потому несправедлива.

– Это точно.

– Отчитала меня в моем собственном доме, – сказал Джерри.

– Похоже, тебе не очень попало.

– Мне и этого достаточно, – сказал он, слабо улыбнувшись.

– Достаточно для чего?

– Чтобы захотеть ей немножко отомстить. Что ты скажешь насчет того, если я предложу, чтобы мы попробовали проделать то, о чем твой друг рассказывал тебе за обедом?

Едва он произнес это, я ощутил такое волнение, будто у меня все внутренности выскочат наружу. Я схватился за ручки газонокосилки и начал снова заводить мотор.

– Я что-то не то сказал? – спросил Джерри.

Я молчал.

– Послушай, – продолжал он. – Если ты считаешь, затея паршивая, давай забудем, что я вообще об этом заговорил. Ты ведь не рассердился на меня?

– Нет, Джерри, я на тебя не сержусь, – ответил я. – Просто мне никогда не приходило в голову, что именно мы можем это проделать.

– А вот мне это пришло в голову, – сказал он. – Условия у нас отличные. Нам даже через улицу переходить не надо. – Лицо его неожиданно посветлело, и глаза засверкали, точно две звезды. – Так что скажешь, Вик?