Дорога в рай
Шрифт:
Моника ответила с видом знатока:
– У Лорда упала резвость.
Неожиданно раздался телефонный звонок. Телефонного аппарата в столовой не было: здесь не принято прерывать трапезу телефонной болтовней. Хозяева переглянулись.
– Извините, – сказал Джек, доставая из кармана аппарат. – Это меня. Джереми, и могу воспользоваться твоим кабинетом?
Мистер Рассел утвердительно кивнул. Джек отодвинул стул и быстро вышел из комнаты.
В кабинете, обставленном по вкусу хозяина, были представлены все виды искусства, прославлявшие лошадь, – картины, скульптура, графика. В шкафу – книги по коневодству.
Джек сел за стол.
– Раскопал что-нибудь?
– Слушай, – сказал адвокат. – Эдвард Диган занимается земельными операциями. Замечен в мелких махинациях. Действительно женат на Энн Ландерс. Брак не расторгнут. Дом записан был на Элизабет Ландерс по завещанию ее отца…
– Постой, постой! Кому принадлежал дом?
– Элизабет Ландерс.
– А теперь?
– Джозефу Шеллу.
– Как совершена сделка?
– Продажа. Многие утверждают, что Диган проиграл дом в карты, но официально это «купля – продажа».
– Кто подписал купчую?
– Эдвард Диган.
– Без согласия Элизабет?
– Да, никаких отметок о ее согласии нет. Сделка недействительна.
– Очень хорошо.
– Что ж хорошего?
– Составь иск от имени Элизабет Ландерс на незаконность сделки. Кстати, этот Диган сейчас смотрит конные состязания у Расселов. Я говорю на тот случай, если его присутствие в полиции окажется необходимым.
– Понял. А теперь скажи, что, собственно, ты так печешься об этой Элизабет Ландерс?
– Личный интерес.
– Ты с ума сошел!
– Похоже на то, дружище…
Джек вернулся в столовую к подаче второго блюда. Но так как он соблюдал перед скачками диету, то не горевал, что пропустил знаменитый расселовский черепаший суп.
– Прошу прощения, – сказал он, усаживаясь на свое место, – дела…
– А на дистанции тебе тоже будут звонить? – поинтересовался мистер Рассел.
Моника засмеялась. Мать строго посмотрела на нее. Моника сказала:
– Но, мама, – смешно! Джек на скаку вытаскивает телефон и решает свои дела!
После обеда мистер Рассел утащил ветеринара в кабинет – похвастать новыми картинами, недавно купленными на аукционе. Моника обрадовала двоюродного брата, заявив, что завтра они с Лиз будут болеть за него, и убежала.
Оставшись вдвоем с Лиз, Джек спросил, кому принадлежал их дом.
– Отцу.
– А после его смерти?
– Тетя Агата говорила, что мне, но мама никогда не подтверждала. А почему ты спрашиваешь?
– Из любопытства. Как-то странно, что твоя мать легко отказалась от дома. Едва ли у родственников ей лучше.
– Но что она могла сделать, если он проиграл дом в карты!
– Да-да, я что-то такое слышал.
В эту ночь Джек спал в кабинете хозяина, объяснив Лиз, что перед выступлениями должен хорошо выспаться. Прежде чем пожелать ей спокойной ночи, он вновь сказал, что ей нечего бояться.
– Он не посмеет тебя шантажировать.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю.
Лиз осталась одна. Спасибо Тому – если бы не он, ехала бы она сейчас в поезде неизвестно куда и больше никогда не увидела бы Джека. Она мысленно перенеслась в завтрашний день. Джек хотел, чтобы она была нарядной и красивой. Самой красивой… Жаль,
нет Дэвида, чтобы сделать прическу. Придется просто расчесать волосы. Сперва, конечно, вымыть, чтобы были пышней. Она наденет платье, которое подарил Джек, колье… И пусть миссис Рассел уничтожает ее презрительными взглядами – она будет самой красивой…Проснулась Лиз рано. Долго стояла под душем, потом натиралась кремом, тщательно сделала макияж… Будто собиралась на свидание. Время почти не двигалось, Лиз даже удивилась, когда заглянула Моника и сообщила, что пора идти.
Трибуны украшали разноцветные флажки. Народу было еще больше, чем на бегах. Вокруг все переговаривались, перекрикивались, шутили. В руках у многих белели программки, где были названы имена наездников, цвет их камзолов и картузов, клички лошадей, группа, в которой выступает конь, его возраст и пол, стоимость приза, имя владельца… Все эти сведения громко, с пристрастием обсуждались.
Наконец раздался звон колокола. Вывели лошадей, которые участвовали в первой скачке, и где-то – Лиз не было видно где – проверяли их вес и вес жокеев. После второго удара колокола участники появились на скаковой дорожке. Их было десять. Всадники в разноцветных камзолах, на потниках лошадей, по обе стороны седла, – стартовые номера. Всадники ехали шагом, предоставляя трибунам любоваться праздничным зрелищем. Лиз сразу нашла в этой толпе Джека – в зелено-белом камзоле, в зеленом картузе. На потнике у Лорда огромная цифра «7». Лиз привстала, чтобы Джек заметил ее. Он увидел и улыбнулся.
И наконец третий звон колокола. Стартер поднял флажок, прозвучала команда «Пошел!» Лошади сорвались с места. Когда они пересекали линию старта, флаг опустился, включили секундомер. Скачки начались.
Трибуны орали, гудели, подбадривая тех, на кого делали ставку. Лиз то теряла, то находила в гуще всадников зелено-белый камзол. Она забыла, что должна быть сегодня и здесь самой нарядной и красивой, вскакивала, выкрикивала два имени – Джек и Лорд! Ей было наплевать на то, что волосы ее растрепались, а узкая юбка платья от резких движений поднялась и открыла ноги почти до середины бедра. И уж совсем было наплевать на поджатые губы Эдны Рассел.
Заезд был на милю. Джек и Лорд были четвертыми. И остались четвертыми.
Джек проследил, чтобы с Лордом проделали все, что необходимо, – поводили, успокаивая, забинтовали ноги, вымыли, вычистили.
Был перерыв между двумя заездами. Лиз нетерпеливо оглядывалась, ожидая Джека. Увидев его идущим по проходу, замахала руками. Джек уже был в своем любимом наряде – черном свитере-«водолазке» и черных джинсах. Он обнял Лиз.
– Ну как, расстроилась?
– Что ты! Я так рада! Было просто здорово! И Лорд скакал отлично…
Она осеклась. Джек проследил за ее взглядом. Лиз смотрела на высокого, крепкого мужчину. Темные широкие брови, близко посаженные глаза, короткий нос и острый подбородок. Очень самоуверенный и, похоже, наглый. Джек спросил:
– Он?
– Да… Идет к нам.
– Не беспокойся, не дойдет.
– Откуда ты знаешь?
– Я загипнотизировал его. Хочешь, поспорим: если проиграешь ты – ты обязана выйти за меня замуж. Если я проиграю – я женюсь на тебе.
– Если я… – Лиз машинально повторила эти слова и замолчала.