Дорога Смерти
Шрифт:
— Прогулочный, ха! — Окропир снова сплюнул. — Знаешь, до сих пор не могу понять, какого хрена Мурман отправил тебя ко мне на борт…
— Я же объяснил, командор.
— Ха, объяснил, как же. Ладно. Смотри — мы сейчас идем экономным режимом. Видишь ведь — половина этих бездельников отдыхает. И в самом деле, куда спешить? Обычный дозор вдоль побережья, — Окропир в сердцах топнул ногой. — Скукотища, ха!
Зезва смотрел на гребцов. Действительно, все они были разделены на две части — носовую и кормовую, как пояснил Окропир. При экономном, или первом, режиме гребла только одна смена. Теперь работала носовая часть, гребцы же
— Скукота, — повторил Окропир, уныло глядя на чаек. — И хоть бы один парус пробежал!
— Пробежал? — удивился Зезва.
— Ну, судно хоть бы прошло какое, ха!
Ныряльщик еще только привыкал ко всем этим морским словечкам и выражениям. Например, забить зуб означало бросить якорь, мыс не обходили, а обгребали, подводный камень на мелях звался тайник, а топтуном называли зыбь. Зезва запоминал старательно, но до сих пор часто становился в тупик, переспрашивая растерянно, что имел в виду комит или командор. И словно в подтверждение, Окропир указал на волны.
— Глянь, как жемчужатся!
— Кто жемчужится?
— Волны, сухопутный, волны!
— А-а-а… разве волны не пенятся?
— Пенится пиво! А волны жемчужатся!
— Понял, курвин корень, — Зезва улыбнулся. Окропир хохотнул, хлопнул его по плечу и хотел что-то сказать, но раздавшийся крик дозорного заставил его умолкнуть:
— Парус бежит, впереди по курсу!
Окропир подпрыгнул, хлопнул себя по ляжке, перемахнул через мужлук, и помчался на нос. Зезва бросился следом. По дороге командор отдавал приказы.
— Эй, бездельники, хватит жрать, третий режим, быстро, вашу мать хыгаш трахал! Но по очереди, кормовая и носовая банда бездельников, слышите?! Арбалеты — готовь! Шевелись, дармоеды!!
Заорали комиты, солдаты быстро заняли позиции, вокруг катапульт засуетились расчеты.
— Навались, все вместе!! О-па!
Дружно ухнув, кормовая смена гребцов ударила веслами по жемчужащейся воде. Старший комит расхаживал между банками, изредка покрикивая. Его помощник-рмен, усевшись перед гребцами, размеренно бил в барабан, сопровождая бой считалкой:
— Взяли, раз, пошел!
— Взяли, раз, пошел!
— Взяли, раз, пошел!
"Теона" быстро нагоняла неизвестный корабль. Уже были видны детали такелажа и косой треугольный парус на единственной мачте.
— Галера, идет под парусом, — хмуро сообщил Окропир, вглядываясь вперед. — Боевая! В мзумских водах, чтоб я утонул!
— Взяли, раз, пошел!
Зезва приставил ладонь ко лбу, пытаясь получше разглядеть убегавший корабль. По приказу Окропира, один из матросов принялся сигналить фонарем.
— Требуем остановиться? — прокричал Зезва.
— Требуем, ха! Вот только…
Подбежал рыжий комит, ударил себя в грудь кулаком.
— Задействуем носовых, командор? Уйдет, хыгаша кусок!
— Глупец, и загоним гребцов? Пшел вон!
Комит быстро склонился и умчался к гребцам.
— Кто же это у нас, — процедил Окропир. — такой храбрый на боевых галерах плавает чуть ли не возле Мчера, а?
— Неужели элигерец? — спросил Зезва. Мимо промчался арбалетчик с колчанами, полными стрел и болтов. Командор засмеялся.
— Наши северные друзья после Даугрема и протестов правительства несколько притаились. Но вот… эти!
Возглас вырвался из уст Окропира, когда парус на незнакомой галере исчез, на воду дружно опустились весла, и судно, развернувшись,
пошло наперерез "Теоне".— Сиськи хыгашки! — Окропир аж подскочил на месте. — Да нас атакуют, ха!
— Атакуют? — Зезва облизал губы и тут же сплюнул соленую, терпкую слюну. Порыв ветра сорвал с его головы капюшон. Ныряльщик поспешно нахлобучил его обратно.
— Тебе повезло, рыцарь. Первый морской бой, ха!
С вражеского судна доносились крики — там готовились к предстоящему сражению. Через несколько мгновений на мачте взвилось бело-зеленое знамя с изображением бородатого воина с поднятой рукой.
— Душевники, — словно сплюнул Окропир. Обернулся: — Щиты готовь, крысы, ха!
Галера мятежников росла с каждым ударом весел. Ветер бил прямо в лицо, и Зезва, схватившись за канат, не мог отвести глаз от маленьких фигурок, носящихся по палубе приближающегося корабля.
— Катапульты? — выкрикнул Окропир.
— Левые готовы, командор!
— Правые готовы, командор!
— Арбалеты?
— Готовы, командор!
— Смотреть в оба, гютфераны!
Окропир повернулся к Зезве.
— Держись возле меня, рыцарь из Горды. Помни — это тебе не с душевничьими бабами на сеновале резвиться — ставь ноги широко, упадешь и всё, сразу якорь в зад засунут. Понял, сухарь немоченый?
— Понял, — кивнул Зезва, ощупывая рукоять меча.
— Отлично, — серьезно кивнул Окропир. Командор поднял руку с мечом, указывая на вражеский корабль: — Комит, полный режим для атаки!! Зезва, за мной, к катапультам!
— Режим для атаки!! — рев комитов смешался с натужным уханьем гребцов. Удар весел по воде, и "Теона" удвоила скорость — это носовая смена присоединилась к кормовой.
— Взяли, раз…пошел!
— Взяли, раз…пошел!
— Взяли, раз…пошел!!
Уже были отчетливо видны лица мятежников, воздух потяжелел от смачных ругательств, которые обрушили друг на друга противники. Затем настал черед катапульт. Презрительная улыбка Окропира сменилась злобным оскалом, когда стрела с вражеского судна пробила надстройку над гальюном и пронзила насквозь одного из мзумских арбалетчиков. Дикий визг несчастного ударил по ушам. Зезва едва успел отскочить, когда огромная стрела с извивающимся на ней телом рухнула на палубу рядом с ним. Прикрывшись щитом, Ныряльщик бросился к солдату, тот вцепился ему в руку и прошептал, захлебываясь кровью:
— Больно…
И умер. Выругался Окропир. Радостные вопли с вражеской галеры.
Запели мзумские катапульты, и четыре стрелы обрушились на корабль мятежников. Радостные крики утихли, мгновенно сменившись жалобным воем. Окропир захохотал, и едва успел присесть под защиту щитов, затащив с собой и слегка опешившего Зезву. Свист вражеских стрел заставил их пригнуть головы еще сильнее. Несколько болтов пробили щиты насквозь, ранив троих. Зезва увидел прямо перед глазами хищно дрожащий наконечник, весь в щепах из продырявленного деревянного щита. Сдавленный стон слева заставил повернуть голову и тут же отпрянуть — прямо на Зезву смотрели уже мертвые глаза мзумского матроса. Стрела еще хищно подрагивала в черной от крови глазнице. Еще один харкнул красным, захрипел и повалился на палубу: болт пронзил щит, прошел под доспехом возле подмышки. Хлынула кровь. Зезва было дернулся к упавшему, но остановился, потому что матрос уже был мертв. Ныряльщик выругался. Курвова могила! Окропир немедленно заехал кулаком в бок сухопутному.