Дорога Огней
Шрифт:
Вот теперь девушка опешила по-настоящему. Она непонимающе нахмурилась и, едва пошатнувшись, резко опустила голову. Я сам еще не осозновал все последствия этого со всех сторон неудачного решения, но впервые за много лет проснулась моя интуиция, что настойчиво шептала о твердой руке и прочной воле. Так уж повелось, что зачастую братьев и сестёр в Орден приводит нелегкая судьба… А кто говорил, что вампир не может быть отвергнутым?
– Что за извращённая шутка? Я же не человек!
– Избавь меня от этого, я уже понял с первого раза. Ты умеешь обращаться с оружием? Некоторые семьи предпочитают обучать фехтованию не только сыновей, а твой случай еще
– Орден очень жесток. Я видела как вы сжигаете тела подобных мне, как, избавляетесь от тех, кто молит вас о пощаде, даже людей, которые просили о помощи, вы убивали.
– Видела? – качнул я головой. – Нужно иметь особый талант и большой опыт, чтобы в слухах и сплетнях отделить истину от словоблудия. Пока мне не кажется, что у тебя есть хоть что-то из этого.
Вампирша думала долго. Я с тревогой наблюдал, как с ее страшной, как будто обугленной раны при каждом неосторожном движении на землю осыпаются черные ошметки. Но Рели, уперев обессиленный и задумчивый взгляд вниз, лишь едва морщилась от боли и пыталась хоть как-нибудь стянуть ткань, чтобы прикрыть искореженные темным пеплом живот и грудь. Ее спина, кажется, уже зажила бледной ровной кожей.
Мне стало не по себе. На несколько мгновений мне показалось, что девушка передо мной стряхивает надоедливый прах с щеки столь же равнодушно, как и я стираю с маски лишнюю кровь.
– Выбора у меня нет, – вздохнула Рели. – Слишком много всего произошло. Однако вампиру стать инквизитором… Забавная шутка, если бы она произошла не со мной.
– Что же, Рели. Отныне ты – ученица Ордена. На тебя распространяется часть прав Инквизиции, вроде неприкосновенности, но и обязанности у тебя есть.
Ещё один тяжкий вздох был мне ответом. Чувствую, проблем с этой девушкой будет еще немало…
– Выбирай коня, я объясню ситуацию по дороге. Нет, это мой конь, возьми другого…
Я хотел дать Рели отдохнуть и зарастить раны, но она уже через пару часов стояла на пороге моей кельи с бумагой, перьями и чернильницей, с холодным взглядом и без единого напоминания о бурном сражении. До конца дня пришлось объяснять ей обращения, иерархию, основные правила, – все, что понадобитя ей в Ордене до обучения. Девушка быстро всё запоминала и умело записывала самое важное, но даже не скрывала свою неприязнь и опасения в мою сторону.
В монастыре её приняли на удивление спокойно, я даже подумал, что Местир слишком засиделся здесь в одиночестве. Кажется, они общались о чём-то после проповеди, и это явно шло на пользу девушке. Страх Рели ослаб, и она как будто в задумчивости затихла, пытаясь осознать все произошедшее, однако со мной говорила подчёркнуто холодно. Внимательно слушала, старалась не задавать вопросов и выполняла все мои просьбы слово в слово.
Но иногда было видно, как её терзают сомнения. В такие моменты она забывала о том, что меня нужно беззвучно осуждать, и начинала в задумчивости бродить по келье туда-сюда. И этот момент наступил достаточно скоро. Гораздо скорее, чем она планировала.
– Стража всё подготовила, но тебе не обязательно идти, – решил я наконец вмешаться.
– Нет, – твёрдо ответила она, нервно хватаясь за навершие трофейной шпаги и одергивая свежую белоснежную мантию. – Я должна это сделать. Хотя бы просто… посмотреть. Я боялась его, но не могу не жалеть о его смерти.
– Тогда вперёд.
Не успела Рели отойти от дубовика, своей близкой гибели, убийства её знакомых, как я начал требовать
сжечь их тела. Конечно, любому бы стало не по себе.У площади собралась толпа. Три горы хвороста, на вершинах которых спали вечным сном охотники на людей, притягивали внимание местных жителей. Огромная туша дубовика, заключённая в железную клетку, источала запахи гнили и разложения. Множество зрителей подходили и подходили, обсуждали тела и громко кричали на странном языке. Стража окружила будущие могилы и не допускала никого близко.
Я уверенно прокладывал путь вперёд. Люди расступались и шептались о чем-то. За мной упорно следовала Рели, не отставая ни на шаг и постоянно осматривая растущую толпу. Солдат передал мне факел, и в нём я узнал знакомого дозорного, что прежде меня недолюбливал. Презрение на его лице исчезло, он с достоинством кивнул мне и освободил дорогу.
И я не ждал. Хворост загорелся моментально. Толпа загудела, и до моих ушей донеслась тихая и неожиданно мелодичная для этой земли песня. Рели с ужасом смотрела на пламя и льющиеся сквозь неплотные ветви дорожки черного пепла.
Ещё одна пирамида зажглась от моей руки. Песня усилилась, послышался грустный, тягучий мотив. Встав перед третьим телом, я протянул факел своей ученице. Да, страх – опасный враг, но весьма условный. Его невозможно победить… Но можно надеть на него поводок. Я почти физически чувствовал, как ломались старые принципы в сердце Рели, чтобы освободить место для новых заповедей. Как и другие, она… На этой мысли перед глазами вспыхнул красный цвет, и пришлось закусить губу, чтобы вернуть прежнее спокойствие.
Рели тяжело дышала, быстро хлопала глазами, но факел взяла и направилась к своему старому знакомому. Было видно, что каждый шаг давался ей нелегко. Однако упорство хватило, чтобы переступить через себя и бросить факел. Огонь усилился, как и песня местных. Утонченное лицо Гирана, слегка недовольное, с закрытыми глазами и слегка изогнутыми бровями утонуло в пламени. Люди не кричали и не радовались, но было в их голосе особенная гордость, восхищение победой над страшным врагом.
Это ведь был Север. Под темным безразличным небом их предки спустились бы вниз. Прикоснулись к своим потомкам. Приняли похвалу и подарили бы благословения. В отблесках пламени горячая кровь нашла бы друг друга даже в самой страшной метели.
А мне становилось горько от этой радости. Почему? Потому что у меня больше нет веры. Если бы я был с севера, мои потомки отказались бы от меня. Если бы был с востока, тысячи клинков рвали бы мою душу на части. Если бы был из Империи, то Бог одним щелчком предал меня забвению.
Но мне нужны мои глаза и при жизни.
Я аккуратно взял ошеломленную Рели за запястье и повёл её в сторону. Мы нашли неприметный переулок, где девушка, оперевшись о стену, отдышалась и приняла из моих рук фляжку.
– Тяжело? – спросил я.
– Они… собирают прах, – прошептала вампирша. – Зачем?
– Отправят в Эрстурм, церковным алхимикам и магам.
Рели прикрыла рот рукой, словно содержимое ее желудко запросилось наружу.
– То есть… из нас вы варите зелья?!
– Не зелья, но…
Девушка присела и безмолвно склонила голову. Это была последняя капля. Пока я подбирал слова, она схватилась за голову и помотала головой. Через пару минут она встала и направилась в сторону монастыря, быстро и отрывисто дыша. Чтобы переварить произошедшее, я решил не трогать её, и отправился в противоположную сторону. Путь Рели найдёт, а у меня было ещё одно важное дело.