Дорога на Дамаск
Шрифт:
— И всячески вас оскорбляли, — с угрюмым видом вставил Саймон. — Сынок, обрати внимание на то, о чем говорят в джефферсонской информационной сети. Я хочу знать, что творится на этой планете. Мы только что выиграли войну, и мне не хотелось бы потерпеть поражение в мирное время.
— Будет исполнено!
Линкор многозначительно замолчал, и Кафари поежилась.
— Пойдемте в дом, — сразу же предложил Саймон и повел девушку по дорожке к дверям. Он приложил ладонь к какой-то поверхности, замок распознал хозяина и открылся. Внутри Саймон зажег свет, и Кафари увидела его комнату, видимо, он вселился сюда совсем недавно и еще не успел как следует украсить свое жилище, но Кафари чувствовала себя уютно и в этих
— Не хотите ли чего-нибудь выпить, пока я готовлю? Я запасся местными напитками. У меня есть пиво, вино и что-то вроде чая. Я так и не понял, из листьев каких растений вы его завариваете, но он мне пришелся по душе. У него терпкий вкус, как у экзотических фруктов. Мне он нравится со льдом.
— Это, наверное, фельзех, — с улыбкой сказала Кафари. — Не откажусь!
Саймон достал из холодильника графин, наполнил два стакана и попытался усадить девушку на диван в гостиной.
— Ну вот еще! — воскликнула она, залпом осушив стакан. — Пока вы готовите мясо, я займусь овощами!.. А что у вас есть?
Порывшись в шкафах, Саймон нашел несколько пакетов свежезамороженных овощей и даже свежую кукурузу, доставленную самолетом из южного полушария Джефферсона. Геоконструкторы пока создали мало плодородных полей на юге планеты, и собранный там урожай был небольшим. Однако он давал возможность полакомиться свежими овощами в любое время года тем джефферсонцам, которые могли позволить себе эту роскошь.
— Как насчет кукурузы с каламетским рагу? — с улыбкой предложила Кафари.
— Не знаю, что это, но у меня уже текут слюнки! — улыбнулся ей в ответ Саймон. — А я пока зажгу гриль.
Он исчез, нырнув в заднюю дверь, а Кафари нашла пустое ведро и стала чистить кукурузные початки. Потом она разыскала сковородки и кастрюли, зажгла плиту и начала готовить. Жадно выпив еще стакан холодного чая, Кафари замесила тесто для печенья и поставила его в духовку. В одном из шкафов она обнаружила бутылку красного вина, прекрасно подходящего к мясу. Откупорив бутылку, девушка приступила к сервировке маленького стола, стоявшего в углу кухни. Жилище Саймона было небольшим и уютным. В нем для всего хватало места, а загадочная музыка нравилась Кафари все больше и больше.
Вернувшись в кухню, Саймон заинтригованно принюхался:
— Что это за аппетитный запах?
— Печенье.
— Какое печенье?
— Которое я готовлю.
— Так вы умеете печь?! Вот это да!
— Я ведь выросла на ферме и могу многое из того, что не умеют горожане.
— Мне известно, что вы ловко охотитесь на яваков и умело спасаете президентов! А теперь оказывается, что вы прекрасно готовите… А чему еще вы научились на своей ферме?
Кафари залилась краской:
— Да почти ничему. Ну, ловить рыбу и ходить на охоту… Еще я знаю все тропинки, которыми ходит дичь в Дамизийских горах. Я немного шью. Точнее, могу поставить заплату или сшить новую рубашку или штаны. Конечно, самые простые!.. А еще я занимаюсь психотронным программированием, — добавила она. — Конечно, такая сложная машина, как ваш линкор, мне не по зубам, но я умею работать с системами для управления авто— и аэромобильным движением в городах, роботами-манипуляторами на заводах, горнорудным оборудованием, сложной сельскохозяйственной техникой и так далее.
— Вы — кладезь талантов, — улыбнувшись, сказал Саймон, достал из холодильника два стейка и замочил их в маринаде. Пока он тыкал мясо вилкой, чтобы оно лучше пропиталась, Кафари наблюдала за его действиями, недоумевая, откуда у него маринад в простой стеклянной банке без этикетки. Явно не из магазина!
— А
вы умеете защищать земные миры от нашествий инопланетян, управлять сухопутным линкором, спасать попавших в переделку девиц и готовить. И это все?— Не совсем… Еще я люблю читать книги по истории, хотя и не все запоминаю. В молодости я хотел стать художником, но мне не хватило способностей. Мне наступил медведь на ухо, но я обожаю музыку… Ну и, наконец, — добавил он с озорной улыбкой, — я исполняю русские народные пляски.
— Ого! — с неподдельным восхищением воскликнула Кафари. — Вы пляшете вприсядку?
— И вприсядку в том числе, — усмехнулся Саймон. — Я делаю это по утрам вместо зарядки…
— А вы танцуете? — внезапно спросил он, поставив банку из-под соуса в раковину и выудив из ящика длинную деревянную лопатку.
— Немного, — призналась Кафари и вышла вслед за ним на террасу, где стоял гриль.
Ночь была прекрасна. Тьма окутала все вокруг черным одеялом, на котором — несмотря на прожектора военной базы — сверкали искорки звезд. Мясо зашипело на гриле.
— Отец научил меня африканским пляскам, а бабушка — греческим танцам, — сказала девушка. — Когда заканчивается страда, у нас в каньоне всегда ярмарки и танцы. Так отмечают конец сбора урожая фермеры на всем Джефферсоне. Это традиция, а мы любим традиции. Мы не только стараемся обрабатывать поля так же, как это делали наши деды, но и бережем их обычаи. До наших дней дошло много народных преданий, старинных танцев и ремесел. Мы стараемся сохранить языки, книги и музыку наших предков. Ведь мы, как и они когда-то, обрабатываем землю, которая кормит всю планету.
Саймон отложил палочку, о чем-то задумался и несколько мгновений молча смотрел куда-то во тьму. При этом у него был бесконечно одинокий вид.
— Это здорово, — наконец проговорил он, и Кафари различила в его голосе тоску. — А вот у меня никого нет. Я читаю книги по русской истории и слушаю русскую музыку, чтобы хоть так не утратить связь со своими предками, но мне не с кем об этом поговорить.
Кафари несколько мгновений колебалась, а потом решилась задать мучивший ее вопрос:
— А где ваши родные?
— Мои родители и сестра погибли во время войны с квернами. Других родственников у меня не было, и ничто не привязывало меня к одному месту. Наоборот, я постарался скорее покинуть свои родные края, где мы жили все вместе, и никогда туда больше не возвращаться. Мне было восемнадцать лет, и я поступил на курсы командиров сухопутных линкоров… Как это было давно! — пробормотал он, все еще вперив взгляд в темноту.
— И у вас никогда никого не было?
Услышав это, Саймон оцепенел, и Кафари беззвучно выругала себя последними словами за бестактный вопрос.
— Почему же… — тихо проговорил Саймон, — вроде бы кто-то был.
— На Этене? Этот человек тоже погиб?
Несколько мгновений Кафари думала, что Саймон ей не ответит, но в прохладе весенней ночи внезапно зазвучал его негромкий голос:
— Ее звали Ренни…
Слушая рассказ Саймона, Кафари догадалась, что он любил эту далекую теперь девушку, но не могла понять, как та могла в чем-то обвинять его. Братья Кафари тоже были погребены под обломками скал, рухнувшими со склона на их дом. Никто не сомневался в том, что скалы обрушились из-за попаданий снарядов «Блудного Сына», ведь там, где раньше был порог дома, из-под камней торчали обломки явакского денга. Но какая разница, чьи пушки погубили дом и его обитателей?! Кафари и в голову не приходило предъявлять претензии к своим защитникам за то, что их огонь случайно погубил несколько жителей каньона. Ведь не будь явакского нашествия, ее братья были бы живы и здоровы! Они погибли из-за яваков, а из чьего ствола вылетел погубивший их снаряд — не имело значения! Кафари попыталась растолковать это Саймону, который долго смотрел на нее.