Чтение онлайн

— Я готов. Давайте не будем заставлять верующих ждать.

Тот, к кому он обратился, выглядел совершенно растерянным и несчастным.

— Боюсь, что есть проблема, ваше святейшество!

Ваше святейшество.

Это обращение кардинала-декана повисло в комнате, как зловещее облако. Одно дело прислушаться к словам камерария и его малоизвестного спутника, и другое — пойти наперекор воле избранного папы римского, стоявшего прямо перед ними. Замешательство, возникшее среди кардиналов, ощущалось почти физически. Возникла угроза, что Рубино получит поддержку и осуществит все свои планы. Казалось, даже камерарий колеблется.

— Не забывайте, что он задумал, — рявкнул на него Кавелли, который не подчинялся магическому воздействию авторитетов. — Не позволяйте

Кавелли смотрел, как Де Дженнаро хватает ртом воздух, как будто собирая все силы, чтобы дать решительный отпор преступному самозванцу.

— Кардинал Рубино! — Голос камерария звучал решительно и твердо. — Вы не избраны папой римским. Есть неопровержимые доказательства, что в ходе выборов вы применяли обман и манипуляции. Наказание за такие действия — автоматическое отлучение от церкви. Вы больше не являетесь частью Священной римско-католической церкви и не можете быть понтификом.

Петр II слушал камерария внимательно, ничем не выдавая тревоги. Потом он изобразил на лице беспокойство и произнес, ни к кому особенно не обращаясь:

— Монсеньор Де Дженнаро, по-видимому, нездоров. Ему нужен врач.

Камерарий побледнел, его трясло от гнева.

— Прекратите, кардинал Рубино! Вы отлучены от церкви!

— Хватит! Я приказываю вам молчать, камерарий! — Голос папы прогремел по всей часовне. — Хватит нести весь этот бред! Какое чудовищное осквернение священного обряда! Вы позорите Ватикан. С того момента, как завершились выборы, ваши обязанности в качестве местоблюстителя окончены. Так, во имя Господа, я приказываю вам замолчать.

— Вы!..

— Молчите! Еще одно слово, и вы отлучены.

Страж с беспокойством заметил, что лицо Рубино стало темно-красным. Папская власть находилась под угрозой. Конечно, во-первых, из-за вмешательства камерария, но самое ужасное, что это было связано и с его действиями тоже.

— Что бы вы там ни говорили, это ложь, и даже если бы это было правдой, все бессмысленно! Никто не может свергнуть избранного папу, — взревел Петр II. — Никто!

Последнее слово в этом споре, казалось, сказано. Затем неожиданно послышался уверенный голос:

— Кроме Ватиканского собора.

Все головы повернулись к Кавелли. Неужели этот мирянин осмелился говорить в Сикстинской капелле, не получив на то разрешения?

— Профессор Кавелли абсолютно прав, — камерарий ухватился за эти слова, как за последнюю надежду. — Ватиканский собор имеет право низложить папу римского.

На мгновение воцарилась абсолютная тишина, затем папа восстановил самообладание и с рассудительным, даже почти снисходительным видом произнес:

— Но собора нет.

— Тогда данной мне властью я созываю Третий Ватиканский собор. Он начинается прямо сейчас, — незамедлительно объявил Де Дженнаро.

— Для того чтобы собор принял решение, на нем должны присутствовать и епископы, монсеньор.

— Бедствие не знает запретов. Я верю, что следующий папа сочтет решения этого собрания правомерными.

— Прекратите сейчас же! Никакой собор не может себя ставить выше папы римского!

Снова воцарилась тишина. Все знали, что Рубино прав.

— Но собор может лишить кардинала Святого престола, если будет доказано, что кардинал виновен в симонии, — снова вмешался Кавелли.

— Нет, я не виновен в этом преступлении, я законно избран коллегией кардиналов.

— Кардинал Монти свидетельствует, что это не так! — воскликнул камерарий.

— Тогда его слово противоречит слову папы. Кому вы поверите?

В третий раз Кавелли позволил себе заговорить.

— Вас не примет мировая общественность. Обычные люди привыкли верить тому, что видят в средствах массовой информации. Перед этим конклавом кардинал Монти дал интервью одной чрезвычайно известной журналистке. Скоро оно появится во всех газетах, на телеканалах и в интернете.

Он включил маленький экран видеокамеры и поднял ее повыше.

— Вот запись, если вы не верите.

На экране появилась рыжеволосая женщина, и хотя ее голос немного искажался, слышно было хорошо: «Это Фиона Сильвестри. Рядом со мной сидит кардинал Леонардо Монти. Мы находимся в башне Святого Иоанна в Ватиканских садах. Пока мы здесь беседуем, уже восьмой

Папа целую минуту смотрел на маленький экран, словно пытаясь взглядом заставить его замолчать. Затем он пошатнулся — сердце прихватило, а может быть, просто приступ слабости от волнения. Два кардинала помогли ему сесть на стул. Он был мертвенно бледен и тяжело дышал. Всем стало абсолютно ясно, что этот человек сломлен, он уже не сможет бороться. Звук выстрела заставил всех присутствующих сбиться в кучу, а по белому папскому облачению неудержимо расползалось кровавое пятно.

Еще четверо.

Прежде чем кто-либо успел хоть что-то сообразить, в часовне прогремел второй выстрел. Голова кардинала Сангалли буквально взорвалась, когда в нее попала девятимиллиметровая пуля «Блэк Талона» [60] .

Еще трое.

Паника охватила кардиналов, каждый старался защитить себя, хотя большинство даже не знало, от чего именно. Все шло точно так, как и представлялось Стражу в те долгие годы, когда он готовился к этому дню. Никто его не остановит. Провалить свою миссию он мог только в одном случае: если не выдержат нервы. Но он не потерпит поражения. Его рука оставалась твердой, когда он целился в кардинала Фризо. Тот лишь недоверчиво уставился на него, не в силах пошевелиться. Идеальная мишень. За все эти годы сотни раз представляя себе, как он исполнит свое предназначение, Страж подготовился к любому развитию ситуации. Но все оказалось слишком просто. Его палец медленно нажал на курок, кардинал Фризо съежился, и в его груди появилась дыра размером с кулак.

Еще двое.

Глаза Стража искали следующую цель. Их взгляды встретились. В этот момент кардинал Монти, наконец, понял, что происходит: грандиозный план провалился и теперь цель — уничтожить всех свидетелей. Бежать отсюда! Он лихорадочно искал способ спастись. Страж поднял пистолет. Монти бросился к двери, через которую в Сикстинскую капеллу обычно входили посетители музея. Он почти добрался до нее. Еще пять шагов, еще три. Страж целился в спину кардинала, его палец на спусковом крючке напрягся. Затем почти одновременно произошли три события, причем непонятно, какое раньше. Кавелли сделал два быстрых шага вперед и ударил Стража по руке, так что пуля ушла вверх, в тот же миг распахнулись двери, и четверо швейцарских гвардейцев с пистолетами наготове ворвались в капеллу. Кардинал Казароли — Страж, последний из пятерых, — сунул ствол пистолета себе в рот и нажал на спуск.

Чжан не был бы Чжаном, если бы у него не было запасного плана. Всего через четыре минуты после того, как он получил сообщение от монсеньора Ринанцо, что камерарий и Донато Кавелли нарушили все традиции и явились на конклав, Чжан предпринял все необходимые шаги, предусмотренные на случай провала. Всю жизнь он следовал девизу: «Лучше сто избыточных мер, чем одна недостаточная», и тот ни разу его не подводил. Его помощники, дежурившие с высокочувствительными микрофонами на площади Святого Петра, сообщили ему о пяти выстрелах, раздавшихся со стороны Сикстинской капеллы. Видимо, во время выборов Рубино столкнулся с непреодолимыми препятствиями и Страж сделал все необходимое, чтобы никто не сумел проследить никакой связи с Китаем. Преуспел ли он в своем деле, сейчас не узнать, — тут Чжану не мог помочь никто, в том числе и монсеньор Ринанцо. Тот, очевидно, отрезан от всех важных новостей. Что, в свою очередь, означает, что Ватикан блокировал любые утечки информации и каждый исполнитель знал только то, что ему необходимо для выполнения служебных задач — мера чрезвычайно разумная и вероятная приданных обстоятельствах.