Чтение онлайн

Яна приехала заранее «на моральную поддержку и посмотреть, не передумала ли ты стать сектанткой после поцелуя со Спиридоновым».

— О, — протянула она, увидев меня. — Нет, ну всё. Ты решила добить мужское население столицы.

— Не преувеличивай.

— Я? Я, наоборот, преуменьшаю. Где клатч? Где серьги? Где выражение лица «да, я прекрасна, и мне не стыдно»?

— Внутри.

— Внутри у тебя пока паника и разврат. Снаружи это надо как-то организовать.

Я всё-таки рассмеялась. Яна подошла, поправила мне локон, шагнула назад и удовлетворённо кивнула.

—

Всё. Идеально.

— Мне страшно.

— Конечно. Потому что там будет он.

Я на секунду прикрыла глаза.

— Да.

— И не только он, — сказала она вдруг странным тоном.

Я вскинула голову.

— В смысле?

— Я не хотела говорить заранее, чтобы ты не сбежала.

— Яна.

— Там будет Полина Терентьева.

О. Прелесть. Просто чудесно. Бывшая Владилена. Женщина, после которой он, если верить слухам, превратился из просто сложного мужчины в сложного мужчину с повышенной язвительностью и аллергией на чувства.

— Ты шутишь?

— К сожалению, нет.

— И ты молчала?

— Потому что знала: скажу раньше — ты не поедешь.

Я схватилась за туалетный столик.

— Господи.

— Успокойся. Ты идёшь не драться.

— Пока.

— Вот именно. Пока.

Яна подошла и сжала мои плечи.

— Василиса, слушай меня внимательно. Там будет светский серпентарий. Нельзя показывать ни слабость, ни ревность, ни интерес больше допустимого. Спиридонов сам по себе оружие массового поражения, а рядом с бывшей — тем более. Поэтому твоя задача простая.

— Какая?

— Быть красивой. Умной. Ядовитой в меру. И не позволять никому сделать из тебя девочку на подтанцовке чужих чувств.

Хорошо. Легко сказать. Но, пожалуй, именно это мне и было нужно услышать.

Когда я вошла в зал, первым делом увидела его. Конечно. Как бы ни был полон зал людей, Владилен всё равно как-то умудрялся становиться центром картинки. Не потому что выпендривался. А потому что пространство само почему-то начинало выстраиваться вокруг него.

Чёрный смокинг. Белая рубашка. Лицо собранное, красивое и настолько спокойное, будто он пришёл не на вручение премии, а принимать капитуляцию вражеской армии.

Рядом с ним стоял Гордей и что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками. А немного поодаль — высокая светловолосая женщина в серебристом платье.

Полина. Я поняла это мгновенно. Даже если бы не знала лицо по статьям, поняла бы всё равно. В ней было слишком много спокойной, холодной уверенности бывшей женщины. Той самой, которая уже знает, что когда-то была главным выбором этого мужчины и память об этом ещё работает как оружие.

Очень неприятный тип красоты.

Владилен поднял голову и увидел меня. И вот тут весь остальной зал просто перестал существовать. Потому что его взгляд — тяжёлый, внимательный, мгновенно потеплевший — сказал мне гораздо больше, чем позволяли любые приличия.

Он был рад, что я пришла. И я, как последняя дура, почувствовала это всем телом.

Гордей тоже меня заметил и замахал как мельница, зовущая на казнь. Ну что ж. Пора.

Владилен

Есть

два типа женщин, которых мужчина не должен сравнивать. Бывшую — с настоящей. И женщину, которая его когда-то сломала, — с женщиной, рядом с которой он снова начинает дышать. Потому что во втором случае сравнение всегда оказывается унизительно не в пользу прошлого.

Полина была безупречна. Как всегда. Серебристое платье. Гладкие волосы. Тонкая шея. Лицо женщины, которая знает себе цену и умеет ею пользоваться.

Раньше меня это восхищало. Сейчас — почти не трогало.

Пока в зал не вошла Василиса. И всё. На этом любые остатки внутренней дисциплины можно было считать торжественно похороненными.

Она была в тёмно-зелёном платье, на которое я, наверное, потом ещё долго буду злиться отдельно. Потому что оно облегало её именно так, как не должны облегать платья на женщинах, которых ты пытаешься воспринимать всерьёз и безопасно одновременно.

Зелёный ей шёл. Очень. Делал глаза глубже. Кожу светлее. А выражение лица — ещё опаснее.

Я увидел, как она заметила Полину. Замерла на долю секунды. Но быстро взяла себя в руки.

Хорошая девочка. Сильная.

Именно поэтому я заранее почувствовал злость. Потому что вечер обещал быть длинным, а причин для раздражения у меня и без того уже было достаточно.

— О, вот и она! — обрадовался Гордей, как идиот на собственных похоронах. — Василиса!

— Тише, — процедил я. — Ты её не на аукцион выводишь.

— А жаль, — ухмыльнулся он. — Я бы поставил много.

Василиса подошла. Сначала поздоровалась с Гордеем. Потом повернулась ко мне.

— Добрый вечер, Владилен.

Голос ровный. Лицо спокойное. Но я уже знал достаточно, чтобы заметить: под этой собранностью натянута струна.

— Добрый, — ответил я. — Вы прекрасно выглядите.

Она чуть приподняла подбородок.

— Вы тоже.

— А это уже почти признание.

— Не льстите себе. Это просто зрение у меня пока не испортилось.

Гордей заржал. И, как назло, именно в этот момент к нам подошла Полина. Вот ведь идеальный тайминг у судьбы. Прямо ювелирный.

— Влад, — сказала она мягко. — Не представишь?

Я посмотрел на Василису. Она — на меня. И в этих двух секундах было столько всего, что любой внимательный человек уже сделал бы неправильные выводы. Но не Полина. Она была слишком умна, чтобы не замечать очевидное.

— Конечно, — сказал я. — Полина Терентьева. Василиса Дорсункова.

Женщины кивнули друг другу. Улыбнулись. Обе. И обе одинаково неискренне. Красота.

— Очень приятно, — сказала Полина.

— Взаимно, — ответила Василиса.

И если бы вежливость можно было заточить, сейчас мы бы все стояли среди летающих ножей.

Я видел, как Полина смотрит на неё: оценивающе, тонко, опасно. И видел, как Василиса отвечает тем же. Не робея. Не отступая. Не пытаясь быть милой.

Господи. Мне это нравилось. Ненормально сильно.

— Влад рассказывал, что вы работаете с Гордеем, — сказала Полина.

Я едва заметно повернул голову. Влад рассказывал? Интересно. Очень.