Дом Теней
Шрифт:
Вернулись в дом. Парни наконец отправились спать, твердо решив, что завтра прямо с утра пойдут разбираться с призраками. Какое-то время София еще слышала их возбужденные голоса за стеной, потом все стихло. Сверху тоже не доносилось ни звука, словно и не было там никого… И тут до нее дошло: там действительно не было никого, просто прежние жильцы, съезжая, забыли потушить свет. А днем его не было видно, потому что лампочки тусклые да окна зашторены.
Ну конечно, это все объясняет! Хотя дети, конечно, расстроятся, не обнаружив в доме несчастных призраков, молящих о спасении… Она нырнула в постель, натянула одеяло на голову, чтобы
Она стоит перед дверью. Дверь самая обычная: шесть квадратных филенок, белая краска местами облупилась, слева гнутая металлическая ручка; и никакой замочной скважины. Значит, точно не заперто. Она легонько нажимает на ручку, и белая дверь начинает отворяться, бесшумно и неспешно. Она терпеливо ждет, пока зазор расширится достаточно, чтобы заглянуть внутрь. А пока ждет, преисполняется необъяснимой уверенностью, что в комнате за белой дверью таится нечто важное, очень важное, возможно – нет, точно! – самое важное в ее жизни. Еще чуть-чуть, и она это увидит…
Сон оборвался неожиданно резко. Белая дверь исчезла. Осталось лишь глубокое, болезненное чувство разочарования.
Что это был сон, София знала наверняка. Поняла еще до того, как проснулась. Она всегда могла отличить реальность от сновидения, с раннего детства. Стоило ей во сне удивиться чему-нибудь, испугаться, обратить особенное внимание на определенную деталь, и тотчас приходило осознание: это лишь сон, пугаться не надо, радоваться – пожалуйста, сколько угодно. А вот эту деталь (слово, действие, место, зверя или человека) следует запомнить и потом, уже проснувшись, попытаться понять. Повзрослев, она научилась искать смыслы своих видений. Все, что казалось интересным, начинала расшифровывать немедленно – во сне догадки приходили даже быстрее и легче, чем после пробуждения. Ну а если сон делался неприятен, просто приказывала себе проснуться…
Намного позже она прочла в одной книге, что эта ее забава называется «контролируемым сновидением», освоить которое способен далеко не каждый. Книга была бесспорно эзотерической – серьезная наука сторонится игр подсознания. Правда, горстка склонных к авантюризму психотерапевтов как-то все же попыталась разложить сновиденческий хаос по ячейкам архетипов; получилось не ахти, зато стало модно все свои грехи валить на коллективное бессознательное…
София вздохнула, перевернулась на другой бок и приказала себе спать дальше. Уж очень хотелось досмотреть сон с белой дверью. Увы, первая ночь в таинственном доме больше никаких видений не принесла.
***
Посетителей было немного: меланхоличного вида студент и степенная пожилая пара. Хлопот, считай, никаких. Им всего-то и нужно было, что встретиться и познакомиться, а дальше, как всегда, сработает безошибочная память души. Убедившись, что жена прекрасно справляется одна, Марк удалился в сад. Золотая осень – чудесная пора, однако, помимо любования, есть еще и работа.
Сын явился час спустя и застал его за обрезкой малины.
– Отец! – он издалека выбросил правую руку в приветствии. Сколько времени утекло, сколько жизней сменилось, а привычка осталась! Да уж, герой – это навсегда… – Помощь нужна?
– Заканчиваю уже, –
отозвался Марк. – Но если есть желание подсобить, отвези тачку под навес, я потом сожгу, в безветренный денек…Гора сухих стеблей, колыхаясь, укатила к сараю. Марк с одобрением проводил взглядом широкую мускулистую спину своего старшего отпрыска и принялся укорачивать молодые побеги малины. Затем поправил покосившийся столбик, потуже стянул проволоку, прогнувшуюся под буйными, рвущимися на волю стеблями, собрал инструменты и тоже направился к навесу. Сын дремал на лавочке, прислонившись спиной к нагретой солнцем стене сарая. Перешагнув через вытянутые вперед длинные ноги, Марк присел рядом.
– Каким ветром, Мишель?
– Все тем же, папа – восточным, – ответил богатырь, не открывая глаз.
– Проблемы? Или просто погреться пришел? У вас там небось уже снег выпал?
– Пока только в горах. А в низинах еще цветочки цветут, поздние, которые заморозков не боятся.
– Значит, проблемы…
– Да нет, – Михаил открыл глаза, сел прямо. – Просто хочу посоветоваться. Для меня женская психология – темный лес, сам знаешь.
– Но ты же как-то нашел общий язык с Радой. Она о тебе всегда хорошо отзывалась.
– Так то ж Рада, свой человек, – Михаил скупо улыбнулся. – С ней и говорить-то не нужно было, сиди и слушай, что рассказывает. А историй у нее накопилось прилично – вагон и маленькая тележка…
– Учись общаться с разными людьми, Мишель. Не вечно же тебе пацанов гонять. Сам понимаешь, специалисту с твоим опытом заведовать школой курьеров – непростительное расточительство. Юный Андре там отлично справляется.
– Я в курсе, – сдержанно кивнул Михаил. – И все понимаю. Непривычно просто.
Марк бросил на него пытливый взгляд.
– Что, барышня строптивая попалась?
– Нормальная. Вроде бы. Она только сегодня приехала, с обоими сыновьями, старшему двенадцать, младшему одиннадцать. Всего один раз с ней виделся, минут пять во дворе поговорили.
– И что не так?
– Знать бы! Шипастая она какая-то… Даже в дом не пригласила. Нет, ведет себя вполне культурно, видно, что образованная, из интеллигентной семьи. Но оборону держит, будто кругом одни враги!
– Хороша собой? – хитро прищурился Марк.
– Недурна.
– Разведена?
– Уже лет пять как. Бывший муж в Штатах живет, недавно снова женился. Но материально помогает, парни часто у отца гостят.
– А у нее есть кто-нибудь?
– Нет. И не было с момента развода – я наводил справки.
– Так может, в этом вся загвоздка? Она боится новых отношений, личной жизни, поскольку убедила себя, что главное – вырастить сыновей. Но поскольку она женщина привлекательная, приходится постоянно отбиваться от назойливых кавалеров… Учти, это только мое предположение.
– И что, если так?
– Что? Исключительно деловые отношения, вот что! Если хочешь войти к ней в доверие, конечно.
– Естественно, хочу – как иначе мне с ней работать?
– Тогда забудь, что она женщина, тем более молодая и красивая. Чтобы ни один, пусть даже крохотный флюид не потек от тебя в ее сторону…
– Пап! – возмутился Михаил, вдруг смутившись, как подросток. – Этого мог бы и не говорить.
– Не обижайся, Мишель. Я лишь советую максимально себя контролировать… Хм, теперь я понимаю, почему Рада поверенным выбрала тебя, а не Германа. Наш ловелас все испортил бы, не успев даже начать.