Дом сломанных душ
Шрифт:
Ловлю себя на том, что улыбаюсь до ушей. Хоть бы все получилось! Мы будем жить вместе, я, наконец, погуляю по парку, мы будем завтракать в уютных кофейнях, жить, как вздумается...
«Ты же понимаешь, что тебя будет искать вся долбаная полиция штата, если не страны. И спокойной жизни у тебя не будет,— нашептывает мне мерзкий внутренний голос, но я его прогоняю. Назад пути нет, если я передумаю, то подставлю Билла. Хотя мне страшно, очень страшно. Но одновременно я хочу выбраться отсюда больше всего на свете.
ГЛАВА 20
Когда
Оставшиеся часы до ужина провожу в палате, ссылаясь на плохое самочувствие. Оно у меня и вправду не очень — я ужасно переживаю за Билла. Сегодня его тоже не было, но по графику и не его смены, надеюсь, он в порядке.
Постоянно смотрю на часы, и когда стрелки показывают восемь вечера, немного расслабляюсь. Это значит, что док сейчас уйдет из клиники. Мне становится легче, молю высшие силы о том, чтобы не случилось никакого форс-мажора.
В 20:05 дверь палаты открывается. Что за черт? Я подскакиваю на кровати. Это оказывается Миранда — она ловит мой вопросительный взгляд и улыбается мне:
— Привет, Дженнифер, я не хотела вас пугать. Доктор Лоу сказал, к понедельнику нужны ваши анализы. Придется колоть вас шприцом все выходные, — она говорит это с юмором, видя мое испуганное лицо.
Я подавляю панику. На кой черт ему мои анализы, и почему именно сейчас? Ничего нового он, конечно, не увидит… Но я понимаю, что это не может быть просто совпадением. Протягиваю руку медсестре, она, как всегда, закрепляет на ней ремешок и просит несколько раз сжать кулак.
— Что с вами, мы ведь тысячу раз это делали, — девушка пытается быть приветливой — она решила, что мне дурно от вида крови. Я киваю.
— Да, что-то мне нехорошо сегодня, но ничего страшного. Наверное, погода влияет.
За окном действительно весь день льет дождь.
Миранда заканчивает, прижимает ватный тампон к месту укола и сгибает мне руку.
— Вот так, держите как обычно, минут пять, хорошо? — с улыбкой говорит она и уходит.
Пытаюсь себя убедить, что ничего страшного не случилось, но незапланированные вещи пугают меня, и я в сотый раз повторяю себе, что все будет хорошо. Иду на ужин и собираюсь плотно поесть — кто знает, что ждет нас дальше?
К одиннадцати я уже полностью готова. Отбрасываю все сомнения и понимаю, что это действительно случится. Мои соседи по палатам засыпают и замолкают, а я лежу в темноте и гипнотизирую часы. Билл сказал: ровно в 23:30.
Двадцать минут. Десять.
Тихо встаю. Обвожу взглядом стены палаты, за столько времени я успела к ним привыкнуть. Достаю подаренный Биллом брелок и сжимаю в кулаке: пусть он принесет
мне удачу. Остается две минуты. Трясу головой, чтобы волосы растрепались, и напускаю на себя несчастный вид. Тихо открываю дверь и иду по направлению к сестринскому посту. Коридор пуст, а за стойкой стоит Миранда и пишет что-то в личном деле пациента.— Дженнифер? У вас все хорошо?
Часы за ее спиной показывают 23:29.
— Миранда, простите, что я так поздно… Но, кажется, я действительно плохо себя чувствую, — жалуюсь я. — У меня что-то с желудком, меня ужасно тошнит. Могу я попросить у вас воды и какую-нибудь таблетку?
Она смотрит на меня с сочувствием.
«Соглашайся, давай, прошу тебя!» — молю я ее про себя, и она словно слышит это, потому что отвечает:
— Ох, Дженнифер, как вас угораздило? С вашим ужином было все хорошо?
— Думаю да, не знаю, но мне стало плохо, как только я легла, — я кладу руку на живот и почти сгибаюсь пополам, делая вид, что мне тяжело стоять.
— Милая, подождите меня одну минуту здесь, хорошо?
Сработало! Она скрывается за поворотом. Я уже разворачиваюсь, чтобы уйти, но мой взгляд падает на папку, в которой медсестра что-то писала. На ней мое имя!
Я не сомневаюсь ни минуты, хватаю папку и быстро иду к лестнице. Оглядываюсь назад — Миранда еще не вернулась. Бегу вниз, каждую секунду ожидая, что услышу ее крик или сигнал тревоги.
Внизу я практически врезаюсь в Билла. Боже, как я рада его видеть!
— Дженн! — шепчет он, обнимает меня, тут же отпускает и хватает за руку. Говорит шепотом: — У нас буквально пара минут. Нам нужно очень тихо дойти до черного выхода, это прямо за углом, видишь цветок? Вот нам туда. Впереди пост охраны, но он нас не видит и не услышит, если не будем шуметь. Давай!
Билл идет вдоль стены и тянет меня за собой, в другой руке я еле удерживаю папку и брелок. Дверь открыта, и мы проскальзываем в нее, пробегаем пару пролетов лестницы и выходим на подземную парковку. Я понятия не имею, куда идти, но Билл ведет меня к серой Тойоте. Достает из кармана ключ, нажимает на кнопку…
И тут мы оба замираем, потому что слышим сигнал тревоги. Это может означать только одно.
— Черт! Дженн, садись, скорее!
Я в ужасе падаю на переднее сиденье, Билл садится рядом, захлопывает дверь и заводит машину. Он выворачивает руль, мы оказываемся у выезда: шлагбаум открыт, странно. Билл нажимает на газ, и машина с рычанием выезжает под звездное небо Сан-Диего.
Мы едем очень быстро, мне страшно смотреть на спидометр. Не могу поверить, что мы выбрались, просто не могу. Клиника остается позади, я паникую на каждом светофоре, и мне все время кажется, что полиция уже где-то рядом: с ужасом ищу глазами машины с красно-синими огнями. Когда одна из полицейских машин с воем сирены проезжает мимо нас, я чуть не теряю сознание.
Билл выезжает на шоссе и только там немного сбавляет скорость. Я вижу, что он зол: все это время мы ехали в полном молчании.
— Какого хрена они включили сигнал так рано? — мой спутник со злостью бьет рукой по рулю. — Дженн, ты сделала все, как я сказал?
— Да, конечно… Почему ты злишься? — спрашиваю я.
— Потому, что они не должны были обнаружить твое отсутствие сразу же. Слава богу, мы успели добраться до шоссе… — и тут его взгляд падает на папку, лежащую на моих коленях. — Что это, блин, такое?!