Дом слёз
Шрифт:
Через неделю Герайн сдал вступительные экзамены. Разумеется, блестяще. Его сразу перевели на второй курс – оказалось, что весь первый год студенты именно этим и занимаются – пытаются увидеть мир во всем своем многообразии и красоте посредством магических практик. Б если повезет – ещё и найти свое место в нем. Тогда он своего места не увидел. Потом, позже, на четвертом курсе, когда скопленные отцом деньги начали таять, один из преподавателей предложил вступить в орден Разума. И Герайн согласился. Учебу ему оплатили, выдавали стипендию. И ждали, конечно ждали, ответного хода – возвращения на родину, в Астурию. Никто не делает благодеяний просто так. Да он и сам этого желал. Конечно, теперь перед ним открывались
Но Герайн вернулся домой. На свое место. И знал, что поступил правильно. Даже теперь.
– Знаешь, как я тебя люблю? – спросил Лучик, семилетний мальчик, стоящий так близко к Герайну и так от далеко от него, на самом горизонте. Ноги его утопали в серебристой траве. Черная жирная тень колыхалась за спиной, иногда приподнимаясь. Герайн молчал, наблюдая потуги твари выглядеть человеком. Потом сказал:
– Так же сильно, как я тебя, Лучик.
Лючиано проснулся от собственного храпа – он замерз под тонким казенным одеялом, заложило нос. Астурия гораздо севернее Винетты, здесь холоднее. Из форточки немилосердно дуло. Он повернулся на бок, пытаясь устроиться в такт движению поезда, скользнул взглядом по спящему Хагалу и подскочил, чуть не ударившись головой о верхнюю койку. В неверном свете луны уродливая тень, склонившаяся над Хагалом, казалась скорее нелепой, чем страшной. По крайней мере, до того момента, пока мозг Лючиано не проснулся. Тень повернула голову в сторону Лючиано, прошамкала так, что он едва понял:
– Он убил Энни. Мою дочь. Мою послушную дочь. Мою хорошую девочку.
Хагал, кажется, не дышал. Лючиано цветисто выругался. Вначале на виннетском, потом на астурийском. Герайн говорил, что ругательства могут отпугнуть нечисть и нежить. Что следует сменить эмоции – страх на злость. Лишиться привлекательного запаха жертвы. Шутил он или нет, пойди пойми. Потом Хагал одним движением сел и схватил нависшую над ним тень. Та захрипела, вырываясь. А глаза у Хагала светились в темноте…
– Вырвались из-под надзора, миссис Бейли? – спросил он хриплым со сна голосом.
– Ты убил мою Энни! – отвечала тень. – Убил! Убил!
– Вольно же обвинять в своих ошибках всех вокруг, кроме себя, – ответил Хагал, щелкая пальцами свободной руки и зажигая висящий под потолком осветительный шар. Мертвенный, голубоватый свет залил крошечное помещение. Тень на поверку оказалась немолодой растрепанной женщиной. Вовсе не страшной. На всякий случай Лючиано еще раз заковыристо выругался. Отвел душу. Хагал, все так же держа женщину за шею, сел, поудобнее устраиваясь, попросил:
– Лючиано, позовите проводника, пожалуйста. Пусть он приведет сюда этих горе-сопроводителей леди Бейли.
Лючиано кивнул, нашарил сброшенные туфли, отворил дверь купе. Поезд резко дернулся и остановился.
– Это ещё что такое… – начал Хагал и осекся. Женщина, которую он все ещё держал, вывернулась из хватки, по – видимому, укусив его за запястье, и бросилась к открытой купейной двери. Несмотря на то, что была она маленькой и сухонькой, сил ей вполне хватило на то, чтобы сбить Лючиано с ног и, перепрыгнув его, помчаться по коридору. Хагал вылетел из купе за ней, запнулся о растянувшегося на полу Лючиано, упал, ударился носом, коротко рыкнул и подскочил. Из остальных купе начали выглядывать пассажиры.
– Это возмутительно! – кричал один из пассажиров. – Мы платим такие деньги!
– Да они пьяны!
– Высадить их, и дело с концом…
Чагал достал из кармана мятых брюк эмблему некромантов – черное солнце, на серебряной цепочке.
– Всем оставаться на
местах, – хорошо поставленным командным голосом крикнул он. – Вы мешаете обезвреживанию мага – преступника. И под нос шепнул так, что услышал только стоящий рядом Лючиано: – Вот старая карга. Куснула от всей души…Наконец, объявились проводники, помогли разогнать пассажиров по купе. Лючиано сделал вид, что он в курсе всего происходящего и вообще наипервейший помощник Чагала. Некромант на него внимания не обращал.
– Обыскать поезд, – сказал он. – Далеко она не уйдет.
И его послушались. И проводники, и усатый вагонный стражник в кителе поверх халата и блестящей каске. Хагал хотел, кажется, сотворить какое-то заклинание, но вдруг зашипел, схватившись за плечо. Откуда-то вынырнули двое магов в зеленых мантиях, один из них бросился к нлму.
– Вам нельзя напрягаться, господин Хагал! То, что вы отвоевали право ехать в Дом без сопровождения, не значит, что…
– Формально вы уже наш пациент, – второй маг положил руку на плечо некроманта, и, кажется, сумел ему помочь. Хагал перестал кривиться и морщиться. – Мы несем за вас ответственность.
– Хороши ответственные лица, – огрызнулся Хагал скидывая руку с плеча. – Не ваша ли подопечная меня только что чуть не убила?
Маги в зеленом смешались.
– Помогайте теперь свою потеряшку искать.
Они двинулись вперед по вагону, Лючиано за ними. Хагал искоса взглянул.
– Все маги – сумасшедшие. И сумасшествие делает нас сильнее. Ненадолго, пока не убьют. Когда оно под контролем – все в порядке. Когда нет – получаются вот такие вот… как госпожа Бейли. Между прочим – троюродная племянница магистра ордена Света, лорда Элмириона. Ему в родне некроманты ни к чему. Брезгуют… Мы ведь почти что могильщики.
Они шли из вагона в вагон. Впереди один маг в зеленом, потом Хагал, вооружённый кинжалом, клинок которого едва заметно светился. Потом Лючиано, трепетавший от восторга, что удалось нечаянно-негаданно поучаствовать в таком приключении. За ним испуганно озирающийся второй маг в зелёном.
Хагал остановился, сделал знак замолчать. Из вагона, который находился впереди, слышался невнятный шум. Чей-то смех, звук, похожий, пробку выскочившую из бутылки игристого вина.
– Впереди вагон-ресторан, – сообщил маг в зеленом, стоящий позади Лючиано.
– Старушка празднует побег? – неловко пошутил маг, идущий первым.
Шутка вышла несмешная, но Лючиано почувствовал, как невольно губы разъезжаются в ухмылке. И маги, все трое, тоже усмехались. Пока не услышали крик. Душераздирающий, и чем дальше, тем меньше похожий на человеческий.
Все помчались вперёд. Хагал остановился, ударил пяткой по ближайшей двери пустого купе, неведомым образом открыл. Схватив Лючиано за ворот рубашки, втолкнул его внутрь и сказал:
– Сиди и не высовывайся. Не хватало ещё притащить твоему брату твой труп. Ему и так несладко.
В купе заглянул один из магов в зелёном, вежливо улыбнулся:
– Вы поспите чуть-чуть…
Лючиано почувствовал, как тяжелеют веки. Бросил взгляд – за окном понемногу светело. И тут сон сняло как рукой: госпожа Бейли, свесившись, вероятно, с крыши, смотрела и улыбалась. У неё были редкие, слишком крупные для человека зубы, глаза-щелочки и длинная жидкая косица.
– Там, – проговорил Лючиано и вытянул вперёд дрожащую руку.
Хагал рванул к окну. Заскрипел и, кажется, треснул под тяжелой ногой некроманта откидной столик. Он, не раздумывая, разбил стекло, чуть было не застрял в окне, изодрал рубашку, но всё же выбрался. Маги в зелёном топтались в коридоре, что-то кому-то объясняя. А Лючиано снова страшно хотелось спать. И он уснул, успев перед этим подумать, что это нечестно со стороны магов – вот так погружать его в сон. Ему снова приснился Герайн.