Чтение онлайн

– Как пицца, – уточнил ст. лейтенант Кононов, выглянув из-за плеча старшего оперуполномоченного.

«И впрямь», – внутренне согласился капитан Точилин. Майонез и кетчуп, горчица и морковка с петрушкой, шампиньоны, креветки и сыр с колбасой – всё было на румяном корже банкирской физиономии, будто все «четыре сезона» разом в духовку сунули. Начиная от моцареллы и вплоть до пепперони.

Арсений даже переспросил:

– Генрих Иванович, вы себя как? Хорошо чувствуете?

Господин Варге разродился эпикурейской отрыжкой.

– Да, спасибо, но я хотел бы…

Чего там ещё

хотел хозяин супермаркета после этаких щедрот, они не разобрали, поскольку в рот Генриху чья-то полная рука воткнула ни много ни мало, целого окуня. Вместе с фольгой и довольно пренеприятным запахом.

– Рыбки захотел, – с перерывом на одышку пояснил голос невидимого обладателя мощных рук.

– Ну-ка, освободите его, – требовательно помахал ствольной коробкой Арсений, проникнувшись к жертве гастрономической пытки невольным сочувствием.

Даже Ильич, несмотря на классовую неприязнь к банкиру, прошептал, идейно невыдержанно:

– Страсть Господня…

На гримасы отвращения, исказившие «пиццу» Генриха Иоанновича, и в самом деле, смотреть было и больно, и тошно.

– Освободите!

Снова из тьмы появилась полная рука и попыталась выдернуть запечённого окуня за рыжий обгорелый хвост.

– И от верёвок освободите, – морщась, потребовал Арсений, когда рыбина наконец выскочила из пасти банкира со звуком деревянной пробки из бутылочного горлышка.

Хозяин супермаркета сидел на вогнутом полу, сложив голову на плаху и обхватив разделочную колоду связанными руками. В полутьме сверкнул мясницкий топор, заставив жертву зажмуриться, а полицейских попятиться… И с хрустом разрубил гордиев узел упаковочной бечевы.

Мученическая гримаса бедного Генриха тут же сменилась зловещей улыбкой хэллоуинской тыквы. Он торопливо, но неловко (видать, порядком занемели за три дня конечности) не перешёл, а перебежал «на сторону света», лившегося в открытый люк бочки. Отплевываясь по дороге запечёнными рыбьими потрохами, заверил:

– Никто не будет уволен! – И, должно быть, всё ещё не веря в окончательное своё освобождение, Генрих Иванович добавил: – Я ни к кому не имею претензий!

– А вот мы имеем! – с патетической храбростью обречённых заявил хор заговорщиков тьмы, невзирая на пистолет Арсения, направленный в неё, во тьму.

– Что ж, мы слушаем, – с искренней заинтересованностью протиснулся вперёд ст. лейтенант Кононов и пояснил нахмурившемуся капитану: – В конце концов, оправдали же в царской России даже террористку Засулич.

И тут раздалось громовое:

– Руки за голову и выходим по одному!

Нет, эту команду подал ни старший оперуполномоченный, ни тот, что не самый и тем паче не водитель.

– Опять этот… – констатировал лейтенант Кононов.

Капитан Точилин выглянул из-за дубовой створки люка.

Перед бочкой, кто в полный рост, кто, припав на колено, выстроился целый заградотряд в чёрной униформе охранников Варге. Тех самых, что с шевронами «Грифона» на плечах, с именем Генриха в сердце и во главе с отставным майором войсковой разведки Зябликовым.

Именно он и командовал, рупором приложив ладони ко рту.

– Первым выходит заложник!

– Не выйду! – вдруг заартачился господин Варге и даже попятился

от выхода на четвереньках.

– Это ещё почему? – ошеломлённо уставился на него Арсений…

– Вот тут справка по обвиняемым, – протянул Арсений подполковнику Камышеву отдельный листок. – Я суммировал их претензии к Варге, пока оформляются досье.

– Ну-ка, ну-ка, – не слишком оживлённо потянулся подполковник, но уже через минуту отбросил листок, содрогнувшись. В справке, после ожидаемых и кратких претензий («Как это совсем без отходов! А просрочка?! – Из кила когтей полтора кило куриного фарша накрутить! – Подумаешь, бутылку разбил! – А штраф за перерасход туалетной бумаги! – А меня заставлял!»), красовалась душераздирающая исповедь:

«А я своими руками жениха на тот свет отправила! Я – Мерчандайзер. Это не фамилия, это специальность такая. Я занимаюсь выкладкой товара и ее оптимизацией на основе принципов эффективного маркетинга. То есть формирую потребительский спрос, контролирую сроки реализации продукции, с тем чтобы выработать лояльное отношение покупателей к нашей марке, чтобы, расширив время пребывания покупателя в торговом зале, повысить эффективность продаж, с тем чтобы… С тем… С тем, чтобы заставить его, как последнего идиота, шарахаться по торговому залу, забыв, зачем пришёл! А потом впарить ему на праздник тухлую рыбину. Я её три дня не могла сбагрить! И там и сям выкладывала. И так и сяк! И с петрушкой в жабрах, и с ломтиками ананаса. «Врешь… – думаю. – Возьмешь!» И взял… Мой жених»…

– Основное и категорическое требование Варге к персоналу было – никаких неликвидов. Продавать всё и без остатка под угрозой непомерных штрафов, – заключил старший оперуполномоченный, заметив отсутствующее выражение лица Камышева.

– Да, кстати, а что это за бочка, в которой они Варге держали? – спохватился Виктор Сергеевич после минуты задумчивости. – Полиция же там всё с собаками обнюхала, ФСБ все пустоты простучала сканером, даже лозохода приглашали? Как же такой схрон и не нашли?

– Бочка… – не спеша, с предвкушением, покачал головой Арсений. С предвкушением, от которого у Камышева что-то дрогнуло в районе печени, и без того нездоровой. – А это уже отдельная глава, Виктор Сергеевич, – со вкусом продолжил капитан. – Из которой мы узнаем, кто покушался на Генриха Иоанновича у супермаркета. С чего, собственно, и началось всё дело «О покушении на Генриха Иоанновича у супермаркета “У Иваныча”». И почему заложник Варге не торопился к свои штатным охранникам.

– Да, кстати, почему?.. – вопросительно уставился на Арсения подполковник Камышев.

– Потому что секретное убежище, которое не удалось найти даже спецам ФСБ, установил в супермаркете именно майор Зябликов, – с нехорошей улыбкой пояснил капитан. – Он лично ездил в Германию, где заказал персональное убежище, которое могло бы сохранить жизнь клиента в случае любых катаклизмов. От житейских, вроде взбешенной жены с качалкой, и вплоть до всемирного потопа, поскольку убежище было исполнено в виде дубовой пивной бочки. «Ветер тучи нагоняет, бочка по морю гуляет…» – как у Пушкина.