Дом с горгульями
Шрифт:
Сын банкира потрясенно смотрел на прислугу. Из носа у него обильно текла кровь.
– Ты что творишь?!
– только и сумел выговорить лежащий на полу любитель сонных тел.
– Да ты... Да я тебя...
Соня внезапно двинула юнцу ногой по причиндалам. Тот скрючился и захрюкал. Соня подхватила тощее, изнеженное тело, помогла Стасу подняться и усадила на стул.
Когда юный наследник немного пришел в себя, взяла мобильный и сказала:
– Сейчас ты все подробно расскажешь на камеру, что ты хотел сделать, как ты готовился, сколько раз это проделывал.
Стас молчал. Его трясло от бешенства. Попался, как лошара! Только бы вырваться отсюда, а уж потом этой девке мало не покажется. Жить она точно не будет. А перед смертью еще и помучится.
Соня подождала немного и врезала Стасу под дых. Юнец начал жадно хватать воздух ртом. Кое-как отдышался.
– Ну, так как? Приступим или повторить?
Стас откашлялся и начал.
– Ну... Я хотел немного напугать, только и всего.
Соня снова врезала ему под дых. Потом еще. И еще. Боль была такая, что Стас описался. Сын банкира сломался.
Когда она включила камеру, он, всхлипывая, начал рассказывать:
– Ну, я подсыпал снотворное в молоко. Просто хотел развлечься...
Юноша глубоко вздохнул.
– Сколько раз ты это делал?
– С каждой новой горничной.
– И с Зоей? И с Лизой? Говори, сучонок!
– С Зоей нет! Я тогда боялся...
Соня продолжала снимать.
– И Лиза после этого не проснулась?
Стас закричал:
– Нет! Нет! Это неправда!
И затрясся. Слезы обильно текли у него по щекам.
– Ну!
– Я не хотел...
– Куда дел труп?
Стас уже плакал навзрыд.
– Говори!
– Под альпийской горкой!
– Кто-нибудь тебе помогал?
– Пара из флигеля. Они меня шантажируют.
– Они тебя увидели?
Парень кивнул. Его била сильная дрожь.
– Я, наверно, шумел. Я отодвинул камни, начал копать. Они услышали, вышли, увидели. Помогли закопать и поставить все на место. Они сказали, чтобы я сбегал в дом и прихватил какие-нибудь ценные вещи. Я схватил первое, что попало под руку. Мы их тоже рядом закопали. А потом они начали деньги тянуть.
– А собаки?
– Они своих знают.
– Не выроют?
– Не, мы большими камнями завалили.
– А дизайнер? Разве он не заметил, что горка изменилась?
– Да мы точь-в-точь все сделали.
И все-таки Антон заметил, что горка изменилась... Это на взгляд Стаса и садовника с уборщицей горка, какая была, такая и осталась. А вот у Антона глаз профессиональный. Вдобавок он сопоставил факты. И все понял. Поэтому и сказал тогда: «Это не люди».
– Почему отцу не сказал?
– Я боялся... В прошлый раз, когда я разбил машину, он сказал, что больше не потерпит... А когда с коксом поймал, избил и лишил карманных денег. Обещал к своим родственникам в деревню сослать, баранов пасти!
– Сколько платишь?
– Полтинник в месяц. Я и этот полтинник по карманам наскреб! Больше у меня нет! И так уже себя во всем урезал. Планшет продал. Я не смогу платить еще и вам!
– Я не нуждаюсь, малыш.
Продолжим. Не отвлекайся. Но ведь тело же можно перепрятать.Стаса взвыл.
– Нет, только не это!
– И после этого всего ты снова взялся за старое. А Зоя? Почему ее выгнали?
– Да я ее просто ущипнул, а она ударила меня половой тряпкой по лицу. Я очень разозлился. Взял из спальни матери украшения, и положил горничной под матрас. А матери сказал, что видел, как прислуга входила в спальню.
– Бабушку ты с лестницы столкнул?
– Нет! Я сам недавно с этой лестницы загремел!
– А Ариадна?
– Да она пила, как лошадь! А потом еще в бассейн лезла! Хоть кого спросите! Как она раньше еще не утонула.
Соня вздохнула.
– Ладно. Я тебе верю, малыш. Шутканул так шутканул. Хорошо, забудем. Сейчас ты извинишься передо мной, на коленях, конечно, и дашь торжественное обещание, что больше так никогда не будешь. Начнешь злить - покалечу. Если вздумаешь мне гадить, берегись, малыш, не гарантирую, что выживешь. Разве что в инвалидной коляске. А если со мной что-то случится, запись немедленно обнародуется. Ты теперь должен меня беречь и лелеять. Все понял?
Стас закивал.
– Да.
Соня остановила запись. Отправила кому-то видео. Сделала звонок.
– Я вам тут кинишко интересное сбросила. Посмотрите.
Некоторое время спустя мобильник завибрировал.
– Все нормально? Правда, понравилось? Вот и чудненько. Красавчик! Хорошо, тогда я его отпускаю. Услышимся!
Положила мобильник на стол.
– Ну, вот видишь, малыш, как тебе повезло, все быстро кончилось. Теперь извиняешься и в кроватку.
Кухработница бесцеремонно свалила Стаса на пол.
Тот охнул. Затем, морщась от боли, кое-как ухитрился встать на колени. Руки и ноги уже затекли: связан он был безжалостно.
– Извините. Это правда больше не повторится. Никогда. Я все понял. Клянусь...
Соня задумчиво смотрела на него. Хватит уже или еще добавить? Не вздумает ли Стас напасть на нее? Нет, не настолько же он глуп.
Молодая женщина кивнула.
– Значит, без обид, малыш? Мы друзья? Точно? Ну, сказано, значит, отлито а в граните.
– Клянусь. Вы из полиции?
– Нет, малыш.
Юноша торопливо закивал. Соня попыталась развязать туго затянутые узлы: ей это не удалось. Не спеша подошла к столу, взяла нож и разрезала веревки: сначала на ногах, потом на руках. Вздохнула. Эх, жаль пояса из-за поганца испортила...
Сын банкира с трудом поднялся: ноги едва держали. Растер ноющие руки, чтобы восстановить кровообращение.
– Кто вы?
– Помощница кухарки.
– Так вы меня не сдадите?
Соня открыла дверь, дала ночному визитеру хорошего пинка под тощий зад, закрыла дверь и улеглась в кровать.
2 июля
Днем в коридоре Соня встретила Стаса. Тот почтительно сказал: «Здравствуйте» и посторонился, пропуская прислугу.
Вечером кухработнице в дверь деликатно постучали. Сын банкира шмыгнул в комнату прислуги. Юнец выглядел расстроенным.