Чтение онлайн

Вот только до настоящего момента никто этой надписи не замечал.

По всей видимости, таинственный гипнотизер знал слово, произнесенное Николином в присутствии Джербера, когда с ними не было больше никого. Мало того, считал его значимым элементом. Иначе зачем приказывать старухе все время подновлять надпись? Может, это и впрямь новая зацепка.

Почему это слово так важно?

Улеститель детей снова ощутил некое неопределенное чувство, с недавних пор терзающее его. Ощущение незавершенности. Складывалось впечатление, будто истории с орком чего-то недостает, хотя рассказ и завершился взрывом, уничтожившим дом. В частности, Джербера преследовал один вопрос.

Почему

сейчас? По какой причине сказочник ждал двадцать два года, прежде чем отомстить всем, кто причинил ему зло, начиная с синьора Б.? Разве не мог он раньше похитить мальчика и обучить его, как он это проделал с Нико?

На возникающие вопросы можно было найти тысячу ответов. Например, таинственный гипнотизер не чувствовал себя готовым, не был уверен, что достиг уровня, необходимого для осуществления столь сложного плана. А может быть, он уже пробовал, забирая других детей, но предыдущие попытки оказывались неудачными.

Но у Джербера складывалось ощущение, что Нико и его мать представляли для него особенный интерес.

Зайдя в кабинет, он даже не потрудился включить лампу: хватало смартфона. Усевшись в кресло, стал искать в интернете, как будет «мама» по-албански. Убедился, что и в самом деле албанские дети говорят «мами». На видео, которое ему показала Бальди и на котором Николин воссоединялся с Мирой, мальчик обращался к своей матери именно так.

Тогда что же такое «мамаи»?

Такого слова не нашлось в словаре албанского языка. Джербер забил его в поисковик Гугла, но не вышло ничего подходящего. Единственным похожим и тоже относящимся к матери было португальское слово, хотя и со странной диакритикой: «mamae».

Зачем албанскому мальчику обращаться к матери по-португальски? В этом нет никакого смысла.

Психолог встал, чтобы взять черный блокнот с записями по делу Нико, который он уже давно положил в архив. Принес на столик, зажег лампу рядом с креслом и стал пролистывать записи в поисках какой-то подсказки или идеи. Но в глаза ничего не бросилось: он, похоже, не упустил ни одной детали. Лишь последняя строка на последней странице привлекла его внимание.

П. Я. 9001.

Для следователей и даже для синьора Б. орк и таинственная женщина с рыжими волосами являлись плодами фантазии А. Д. В.: два персонажа, нарочно выдуманные, чтобы скрыть ужасное преступление, убийство родителей, совершенное двенадцатилетним подростком. Согласно его рассказу, пара познакомилась по переписке и с помощью писем продолжала общаться. В частности, дядя получал послания от невесты, жаждущей материнства, через почтовый ящик.

Этот почтовый ящик, сказал себе Джербер.

Деталь слишком точная, чтобы быть выдуманной, а он до сих пор данный факт до конца не осмыслил. Двадцать два года назад полицейские или карабинеры наверняка установили, кому этот ящик принадлежит или кто его забронировал, подумал психолог. И определенно не обнаружили ни имен, ни какой-либо связи с версией А. Д. В.

А если они этого не делали? Если никто ничего не проверял?

Сомнение не давало покоя. Джербер был убежден, что существует какое-то объяснение, что такое конкретное указание не могло ускользнуть от тех, кто был призван установить подлинность фактов, и уж никак не от синьора Б.

И все-таки что-то подсказывало Джерберу, что не мешало бы самому проверить.

Почтовые

ящики, которые можно было арендовать на время, нумеровались по возрастающей и во Флоренции были собраны в одном месте.

Внушительное историческое здание Почтовой службы расположено в той части города, которая застраивалась в девятнадцатом веке и занимает целый квартал, между улицей Пелличчерия, улицей Порта-Росса и площадью Даванцати. Пьетро Джерберу, однако, пришлось дожидаться понедельника, половины восьмого утра, чтобы отправиться туда в надежде найти кого-нибудь, кто помог бы отыскать владельца ящика под номером 9001 в далеком 1999 году. Психолог не имел официального права запрашивать подобную информацию, поэтому рассчитывал на личное обаяние или на щедрую мзду.

Войдя через главный вход восьмиугольного здания, он очутился в вестибюле, под украшенным майоликой куполом, а оттуда попал в пронизанную светом галерею нижнего этажа. Шаги Джербера по мраморному полу гулко отдавались в пустоте, достигая потолка, покрытого лепниной. Чуть позже он вышел в просторный зал, похожий на внутренний двор ренессансного палаццо, окруженный портиками и увенчанный стальной конструкцией с вставками разноцветных витражей, через которые проникал, озаряя все вокруг своим мягким сиянием, яркий утренний свет одного из последних погожих дней.

Там располагались окошки, к которым подходили посетители. Но в данный момент, если не считать сотрудников, Джербер был в зале один.

Ему всегда нравились почтовые отделения. Они содержали в себе идею порядка и опрятности. Из этого места, на первый взгляд неподвижного, лучами распространялись тысячи связей со всем миром. Через него проходили миллионы житейских историй в виде писем, или посылок, или телеграмм, а также путем денежных переводов и ежемесячной ренты. Не говоря уже о почтовых открытках – их миллионы туристов до сих пор посылали, желая показать друзьям и знакомым, что они на самом деле посетили один из самых прекрасных городов, какие только задумало человечество.

В этом здании вдобавок сохранилась аура старины, полная очарования.

Джербер огляделся, заметив, что им овладевает странное ощущение, будто он явился сюда, влекомый какой-то темной силой. Будто за ним пристально наблюдают чьи-то невидимые глаза. Человек, которому принадлежал этот взгляд, находился далеко. И все-таки даже на расстоянии он узнавал, что происходит, в тот самый момент, когда это происходило. Видел, как служащая уронила скрепки и те рассыпались по полу. Слышал, как шуршат формуляры, перелистываемые другим служащим, который, облегчая себе задачу, то и дело слюнявил большой палец. Как стучит клавиатура компьютера. Как с глухим размеренным стуком падает на бланки печать.

Психолог остановился перед указателем, где были расписаны разные службы и вопросы, по которым следовало в ту или иную обращаться. Запомнив, куда надо идти, направился прямо по коридору. Пройдя мимо ряда коринфских колонн, очутился в зале, где высилась стена из металла.

Улей из тысяч ячеек.

Многие были открыты, то есть, их не использовали, отчего это место напоминало чудом сохранившиеся остатки, археологические свидетельства эпохи, уже прекратившей существование. К самым высоким ящикам приходилось подбираться по приставной лестнице, и на каждом была табличка с номером. Джербер тотчас же принялся искать ту, которая его интересовала. Переводил взгляд слева направо и незаметно для себя шевелил губами, подсчитывая. Но, добравшись до конца стены, с великим разочарованием обнаружил, что последний номер – 9000.