Чтение онлайн

Он помнил вкус её губ, очертания мягкого женственного тела, жар её пальцев, тепло её дыхания. Его тело вздрогнуло и напряглось в ответ на эти далёкие воспоминания. Господи, он так сильно хотел её, что мог запросто умереть от этого желания!

Но глядя на неё, он вдруг с мукой подумал, скольких ещё мужчин успела она перецеловать, пока он пытался выжить на войне, чтобы снова вернуться к ней.

Эта мысль отрезвила его лучше любого выстрела. Себастьян осознал, что больше не может находиться в месте, которое жгло его память, его душу. Он не мог снова видеть её и не иметь возможности касаться её, не слышать её голос, не чувствовать её дыхание. Но хуже всего было то, что он знал: если он подойдет

к ней, она отвергнет его. Она ни за что не захочет видеть истерзанного войной глупого монстра, который был для неё всего лишь занудой. Она непременно отвергнет его. И тогда…

Он не сможет этого вынести. Этого было достаточно, чтобы Себастьян с ожесточением развернул Адама и поскакал прочь от этого места. От валуна. От неё.

Встреча на пляже отняла у него почти все его силы. Себастьян чувствовал себя опустошенным, в груди зияла такая пустота, что в скором времени она могла проглотить его целиком. Был уже вечер, он сидел в зашторенном кабинете отца и пытался хоть как-то прийти в себя. Если только это было возможно.

Страдания так сильно довлели над ним, что он почти разучился жить. Он мог только думать о ней. И он думал о ней даже тогда, когда очередная женщина заходила в его шатер, а потом ложилась к нему в постель. Он зло сжимал челюсти, проклиная все на свете, потому что рядом с ним должна была лежать Вики, а не безликое существо без имени и значения. Он ненавидел разрядку, которую получал от них. Эти мгновения были для него самыми тяжелыми, а она так легко рассуждала о мужчинах и поцелуях. Скольких она ещё знала? Скольких впустила в свою жизнь?

Рука непроизвольно сжалась в кулак, и он захотел кого-нибудь ударить. Желательно того мерзавца, который сорвал с её губ первый поцелуй. Все её поцелуи должны были принадлежать ему. Но она предпочла отдать их другим. А для него сберегла самый горький, самый мучительный. И самый обжигающий.

Себастьян зарычал и прикрыл глаза рукой, понимая, что снова доводит себя. Черт побери, кем он был для неё, в конце концов? Может она вообще не хотела его поцелуя, может он сам выдумал её особое отношение к себе?

“У каждого человека должно быть особое имя. Это признак исключительной привязанности друг к другу, признак необычной любви к другому человеку”. Голос из прошлого резанул по сердцу, но он не успел прогнать боль, потому что, убрав руку с лица, Себастьян увидел свою мать, которая стояла прямо перед ним и пристально смотрела на него.

– Мама?
– хриплым от страданий голосом вымолвил он и выпрямился на диване.
– Я не слышал, как ты вошла…

– Я это заметила, - спокойно проговорила она, стараясь скрыть нотки боли в своем голосе.
– Что ты тут делаешь? Мы ждали тебя к ужину, но ты так и не появился. Ты сторонишься нас так, словно мы тебе чужие.

– Не правда, - возразил Себастьян, не желая обидеть мать.
– Я просто… хотел побыть один.

– Ты уже две недели проводишь время один.
– Айрис присела рядом с ним на диване.
– А я хочу постоянно видеть своего сына, хочу, чтобы радость не покидала нас всех, ведь ты вернулся целым и невредимым.

Себастьян боялся таких разговоров, поэтому поспешно сменил тему.

– Когда вернутся отец и Эдвард? От них есть вести?

– Сегодня утром я получила письмо от Артура. Они уже в Портсмуте и через пару дней будут дома. Их задержала встреча со старым другом семьи, который просил погостить у него, но твой отец рвется к тебе. Он хочет своими глазами увидеть, что ты жив и здоров.

Тоска по родным глухим ударом отдалась в сердце.

– Я бы тоже хотел увидеть его, - сказал Себастьян так, чтобы мать не различила в его голосе выражение глубоких эмоций.

Он очень любил отца, знал цену его советов и наставлений. Отец поддерживал его

в любом вопросе и ни разу не возразил, когда Себастьян надумал купить офицерский патент. Артур даже не пытался отговорить сына от опрометчивого поступка, интуитивно понимая, что это ещё больше усугубит страдания мальчика. За это Себастьян зауважал его ещё больше. Ведь в ту пору он был почти как раненый зверь, и не смог бы вынести вмешательства в свою жизнь. И только теперь он осознал, какую боль причинил родным, особенно им, когда принял решение уйти в армию. Боже, сколько глупостей он натворил! Чувство вины захлестнули его так, что он хотел встать и уйти, но мать осторожно взяла его за руку и удержала на месте.

– Мальчик мой, мы все переживали за тебя. Очень сильно волновались… Все.
– Она подчеркнула последнеё слово, вложив в него достаточно смысла, чтобы Себастьян снова захотел уйти.
– Если бы было возможно, я бы многое исправила в прошлом, но это не в моей власти, сынок. Поэтому давай попытаемся не разрушать будущеё, игнорируя настоящеё.

Себастьян вдруг почувствовал, что задыхается. Он не хотел, просто не смог бы раскрыть хоть перед кем-то свою душу. Он даже не знал, как это делается. Да и никто не поймет его. Поэтому отняв руку, он встал и отошёл к окну.

Айрис поняла, что снова разбередила его раны. И, видимо, они были настолько глубоки, что ему было трудно даже говорить об этом.

– О чем ты думаешь?
– тихо спросила она и тоже поднялась с места, стараясь сгладить напряжение, которое возникло от её предыдущих слов.

Однако её мягкий тон не смог усыпить бдительность Себастьяна. Айрис всегда добивалась того, чего хотела. Но только не на этот раз.

– Мама, мне нужно время, чтобы привыкнуть к этому миру, - с горечью произнес он, прикрыв на секунду глаза.

Она знала это, но почему-то предпочла пренебречь сим фактом. Приподняв голову, графиня торжественно заявила, пытаясь казаться спокойной:

– Надеюсь, мой дорогой, этот процесс не будет длиться долго, потому что как только вернутся Артур и Эдвард, я намереваюсь дать бал в честь твоего возвращения и собираюсь пригласить всю округу.

Обомлев, Себастьян резко повернулся к ней.

– Что?

– Да, милый, - кивнула с улыбкой Айрис, у которой при этом болело сердце.
– Будет бал в твою честь. Пора тебе на самом деле вернуться в наш мир, пора бы уже найти дорогу к своему счастью.

Она подошла к нему, быстро поцеловала в щеку и ушла, оставив сына в полном изумлении. А когда Себастьян немного пришёл в себя, он подумал, что просто взорвется от гнева.

Бал? Какой ещё к черту бал? Он не был готов вернуться в обычную жизнь, а что он будет делать на балу? На мероприятии, где все веселятся, флиртуют и делают вид, что жизнь прекрасна. Жизнь не была прекрасной. По крайней мере, для него. Для него в особенности. Его жизнь была агонией, полной боли и страданий, одиночества и холода. Он мерз, замерзал без Вики. Его душа и сердце сжимались от боли так, что превратились в кусочек сморщенного изюма. Он не был готов к балу. Он не был готов видеть, как Вики будет снова танцевать с другим. Флиртовать с другим. Целоваться с другим!

Эта мысль заставила его лицо потемнеть. Сжав руку в кулак, Себастьян гневно прорычал:

– Черт!

Как бы он ни злился, как бы ни хотел никого видеть, ни с кем разговаривать, он не мог остановить течение времени. Жизнь снова утекала из его пальцев, подобно пляжному песку. И он ничего не мог с этим поделать.

Глава 7

Тори смотрела, как Алекс бережно пересаживает молодой куст желтых роз. Она любила наблюдать за работой сестры в оранжереё. Иногда это чудесным образом отвлекало её от грустных мыслей.