Чтение онлайн

.— При его седых волосах и лице со шрамом, коллега? Исключено. Я не утверждаю, что не могу забыть лица, но этого забыть нельзя.

— Он вас узнал?

— Может быть, но не подал виду. Вряд ли при таких обстоятельствах. Кроме того, он, наверно, не запомнил меня. Как я уже говорил, тогда, в Нью-Йорке, он был пьян.

Мы обменялись любезностями и положили трубки.

Некоторое время я раздумывал. Шум уличного движения на бульваре был немузыкальным аккомпанементом к моим мыслям. И слишком громким. Летом в жаркую погоду все кажется слишком громким. Я встал, закрыл окно и позвонил лейтенанту Грину в отдел убийств. Он был очень мил.

После

— Послушайте, я узнал про Терри Ленокса такое, что меня удивило. Один мой знакомый знал его в Нью-Йорке под другой фамилией. Вы проверяли его военные документы?

— Ничего я не проверял! — горячо ответил Грни.— Эта история закончена, закрыта и опущена с грузом на дно океана. Понимаете?

— На прошлой неделе я провел несколько часов с Харланом Поттером. В доме его дочери в Айдл-Валлей. Если хотите, проверьте.

— Что вы там делали? — едко спросил Грин.— Допустим, я верю вам.

Мы немного поболтали. Меня пригласили туда. Он ценит меня. Между прочим, он сказал, что его дочь была убита выстрелом в голову из маузера калибра 7,65 миллиметров. Модель ППК. Это для вас новость?

— Дальше!

— Пистолет был ее собственный, дорогой мой. Картина немного меняется. Но не поймите меня неправильно. Я не рыскаю по темным углам, и речь идет о личном деле. Где парень получил свое ранение?

Грин молчал. Я слышал, как в отдалении хлопнула Дверь. Затем он тихо сказал:

— Вероятно, южнее границы, во время драки.

Не надо так, Грин, вы же имели отпечатки его пальцев! Вы, как всегда, послали их в Вашингтон. Вы, как всегда, получили оттуда сообщение. Я просто спрашиваю вас о его военном прошлом.

— Кто вам сказал, что оно у него есть?

— Ну, Менди Менендец, к примеру. По-видимому, Ленокс спас ему жизнь и при этом был ранен. Его взяли в плен немцы, а это нелегко было пережить.

— Менендец? Вы верите этому прохвосту? У вас у самого дыра в голове. У Ленокса не было никакого военного прошлого, вообще никакого записанного в бумагах прошлого, ни под каким именем. Вас это устраивает?

— Ну, раз вы так говорите,— ответил я.— Мне только не совсем понятно, зачем нужно было Менендецу приезжать ко мне, пускаться в длинный разговор и предупреждать меня, чтобы я убрал руки прочь от этого дела. Он рассказал, что Ленокс был боевым товарищем — его и Рэнди Стара из Вегаса и что они не хотят, чтобы кто-то копался в этой истории. Невзирая на то, что Ленокса уже нет в живых.

— Кто знает, какую цель преследует мошенник? — с горечью сказал Грин.— И что он замышляет. Возможно, Ленокс имел с ним общие дела до того, как женился на деньгах и остепенился. Одно время он руководил делами в заведении Стара в Вегасе. Там он и встретился с девушкой. Улыбки, поклоны и фрак. Заботился, чтобы клиенты были довольны, и присматривал за игрой. Я полагаю, что у него был выдающийся талант для такой должности.

— У него было обаяние,— согласился я.— Для полицейского этого не требуется. Благодарю за любезность, лейтенант. Что сейчас поделывает капитан?

— Уходит на пенсию. Разве вы не читаете газет?

— Уголовную хронику не читаю, лейтенант. Слишком мерзкие дела.

Я хотел было попрощаться, но он вдруг спросил:

— Что хотел от вас этот мешок с деньгами?

— Мы просто выпили с ним по чашке чая и поболтали. Он сказал, что, возможно, даст мне несколько поручений. Он вскользь намекнул, что всякий полицейский, который будет косо на меня

— Но он ведь не командует полицейским управлением,— заметил Грин.

— Он этого и не утверждал. Он заявил, что не подкупает начальников полиции и окружных прокуроров. Они просто сидят тихо, если ему вздумается вздремнуть.

— Идите к черту,— сказал Грин и положил трубку.

Трудно порой приходится полицейскому. Он не знает, кому можно безнаказанно причинять неприятности.

Участок разбитой дороги от автострады до поворота на пригорок плясал в полуденном зное, кустарник, росший местами по обочинам, побелел от гравийной пыли. Я снял пиджак и закатал рукава, но дверца так нагрелась, что к ней нельзя было прикоснуться. Среди молодого дубняка дремала привязанная лошадь.

Затем я спустился с пригорка и словно попал в другую страну. Через пять минут я свернул на подъездную дорогу к дому Эдов, поставил машину, прошел по вымощенной плитами дорожке и позвонил в дверь.

В дверях появился сам Роджер в бело-коричневой рубашке с короткими рукавами, голубых брюках и домашних сандалиях. Он загорел и хорошо выглядел. На руке его было чернильное пятно, а нос испачкан пеплом от сигареты.

Роджер провел меня в кабинет и сел за письменный стол. На столе лежала толстая стопа желтых листов. Я повесил пиджак на стул и сел на кушетку.

— Очень хорошо, что вы приехали, мистер Марлоу. Большое спасибо. Что-нибудь выпьете?

На моем лице появилась обычная мина, как всегда, если пьяница предлагал мне выпить. Я прямо-таки чувствовал это.

Роджер усмехнулся.

— Я буду пить кока-колу,— заявил он.

— Вы очень быстро поправились,— сказал я,—Я тоже буду кока-колу.

Он нажал на что-то ногой, и вскоре появился Канди. У него было раздраженное лицо. Он был в голубой рубашке, шея повязана оранжевым платком. Белого пиджака на нем не было. Габардиновые брюки с высокой талией имели элегантный вид, на ногах были вечные черно-белые туфли.

Роджер попросил его принести кока-колу. Канди пристально посмотрел на меня и ушел.

— Это ваша книга? — спросил я, указывая на отпечатанные листы.

— Да. Дерьмо.

— Этому я не верю. Далеко вы продвинулись?

— Написал почти две трети. Но это не имеет значения. Знаете ли вы, как писатель замечает, что он выдыхается?

— Я ничего не знаю о писателях.

Я набил трубку.

— Когда он для вдохновения начинает читать свои старые произведения. Это безошибочный и окончательный признак. У меня здесь пятьсот машинописных страниц, больше ста тысяч слов. Мои книги толстые. Читатель, этот проклятый дурак, воображает, что чем больше страниц, тем лучше. Я не верю, что это можно перечитать второй раз. И я даже не помню половины того, что там написано. Я просто боюсь заглянуть в свою продукцию.

— Вы хорошо выглядите,—заметил я. — После прошлого вечера я с трудом верю своим глазам. У вас больше сил, чем вы предполагаете.

— Сейчас мне нужно нечто большее, чем силы. При всем желании это не приходит. Нужна вера в самого себя. Я исписавшийся сочинитель, я потерял веру в себя. У меня прекрасный дом, красивая жена и хорошие доходы от книг. Но на самом деле мне хочется только напиться и все забыть.

Он оперся подбородком на сложенные руки и смотрел поверх письменного стола.