Долг воина
Шрифт:
— Ты еще с нами, парень? — После беглого осмотра раны казалось, что старик гораздо больше озабочен синяком, все еще распухающим на виске юноши.
— Я ушибся. Как я ушибся?
— Доставьте его в казармы, и как можно быстрее, — приказал хирург.
Казуел слабо запротестовал, когда четверо мускулистых солдат подняли раненого и бережно положили на мягкие носилки. Несмотря на их осторожность, Темар испустил отчаянный крик, который перешел в мучительные рыдания. Хирург затянул ремень, чтобы юноша не упал, и, задернув занавески, кивнул латникам.
Горячие слезы затуманили взор Казуела.
— Куда вы его несете? Я хочу, чтобы его отнесли в резиденцию
Маг бежал за носилками, в бессильной ярости повторяя одно и то же.
За двенадцать лет службы у мессира я обзавелся кучей знакомых. И хотя в последние годы я редко бывал в Тормейле, здесь осталось немало моих должников, которым я оказал когда-то мелкие услуги. Теперь я мог потратить этот долг на благородное дело — спасение людей Темара, и когда я шел мимо водоводного дома, удовлетворение моей сегодняшней работой согревало меня, как садящееся солнце — мою спину. Во-первых, я встретился с избранным Ден Котайса, с которым мы часто вместе тренировались. Мы распили бутылку отличного вина в «Щеголе», трактире на улице Благолепия. Заинтригованный моей миссией, он представил меня своей ветреной подружке, которая служила камеристкой у барышень Тор Силарра. Когда мы разобрались, кто из женщин Ден Реннионов и Ден Домезинов вышли замуж в Дом Тор Силарра за эти поколения, то подсчитали, что свыше двадцати артефактов могут храниться в сундуках этой семьи.
Кроме того, я оставил записки во множестве других мест и надеялся, что ответы будут для нас полезны. В-третьих, я намотал на ус несколько случайных замечаний, которые показались мне перспективными, и теперь, начиная длинный подъем к резиденции, спрашивал себя, выйти ли еще раз нынче вечером или подождать утра. Один портной, который был благодарен Д'Олбриоту с тех пор, как наш отряд присягнувших остановил взломщиков, грабивших его швейную мастерскую, представил меня пожилому камердинеру, начинавшему службу у Ден Мюре. То Имя давно обеднело и растеряло былую славу, почти что канув в безвестность. Но все дочери того Дома удачно вышли замуж, и с помощью гроссбухов портного и памяти камердинера мы установили, в какие они попали Дома. Мало того, этот камердинер теперь служил вновь назначенному сьеру Ден Туркванду и указал на ряд выгодных браков, которые помогли возвыситься этому Имени. Камердинер полагал, что молодой сьер будет рад снискать расположение Д'Олбриота и Келларина ценой нескольких завалявшихся древностей.
Длинные тени деревьев скрывали дорогу, но вместо прохлады от них веяло чем-то гнетущим, какая-то душная тяжесть висела в воздухе. Я посмотрел на небо, но в темнеющей голубизне не было никаких признаков грозы. Я зашагал быстрее, не в силах избавиться от беспокойства.
Ливак часто дразнила меня из-за того, что я чувствую ответственность за всех и вся, но, зубы Даста, Темар мне словно брат, и кроме меня, у парня никого нет на этой стороне океана. Возможно, мне следовало оставаться рядом. Что-то могло расстроить или смутить его. В конце концов, он не знаком с этим городом, а всегда найдется несколько молодых дворян, которых, как часто говорим между собой мы, солдаты, не мешало бы хорошенько выдрать на задах какой-нибудь конюшни однажды темной ночкой.
Тревога
ударила меня как пощечина, когда я увидел суматоху перед сторожкой Д'Олбриота. Часовые, которые раньше стояли в картинных позах, поигрывая арбалетами, чтобы произвести впечатление на служанок, теперь, с посуровевшими лицами, бдительно смотрели по сторонам. Из конюшен выкатывалась большая дорожная карета, которой пользовались старшие дамы Имени. Ее плотным кольцом окружал целый отряд присягнувших, обнаженные клинки угрожающе блестели. Я побежал к ним, вытаскивая на ходу меч, и уже расталкивал локтями толпу, когда увидел знакомое лицо.— Столли! Что происходит?
Столли задолго до меня был присягнувшим и уже несколько лет — избранным. Один из самых опытных сержантов мессира, он любил подраться и показать свои мускулы. Даже уши у него до сих пор торчали словно крылья-ветряной мельницы, несмотря на многочисленные побои, которые достались им за эти годы.
— Раш, давай сюда! — Он оттолкнул какого-то зеваку, и поднятые мечи впустили меня в стальной круг.
Я вскочил на подножку рыдвана, и кучер свистнул лошадям, пуская их в рысь.
— Твоего парня ударили ножом, — коротко объявил Столли, труся рядом с каретой вместе с остальным отрядом.
— Д'Алсеннена? — недоверчиво переспросил я. — На приеме у Тор Канселина?
— Не знаю. — Столли пожал массивными плечами под слоем пластин. — Ударили ножом, и теперь его как можно бережнее надо доставить домой. Это все, что нам сказали.
Страх комом встал в моем горле.
— Он сильно ранен? — выдавил я.
— По слухам, твой эсквайр на пороге в мир Иной, — проворчал Столли. — Но люди вечно болтают невесть что. Ссади он колени, его бы тоже объявили почти трупом.
Как только карета въехала на гравий в воротах Тор Канселина, я спрыгнул. В стенах резиденции было тише, но воздух аж трещал от сдерживаемого любопытства. Сбившись в кучки, возбужденные слуги шептались, прикрывая рот рукой.
Я убрал меч в ножны и зашагал прямо к дому. Незачем сыпать зерно на мельницу слухов, пока я не получу достоверных фактов для размышления. Часовой у двери взглянул на эмблему Д'Олбриота на моем браслете и кивнул, разрешая войти. Я оглядел высокий холл: кто бы рассказал мне, что случилось? Лучшим, что я смог найти, был Казуел, съежившийся на стуле у стены. Его бархатный сюртук и оборка рубахи сбились набок, а жесткие каштановые волосы уныло поникли на висках.
Едва увидев меня, маг вскочил, от страха расширив глаза.
— Что с парнем? — Вместо обычного самомнения, которое подтягивало его слабый подбородок, жалкая неуверенность удлинила лицо Казуела.
— Это я у тебя хочу спросить. — Я с трудом сдерживал гнев.
— Я не виноват, — залепетал маг. — Этот глупец настаивал на том, чтобы идти обратно пешком. Он не захотел ждать коляски. Он не захотел оставаться рядом со мной…
По мраморной лестнице резко застучали дамские каблуки. Оставив Казуела вместе с его неудачным самооправданием, я бросился навстречу барышне Тор Арриал, торопливо кланяясь.
— Как он?
— Темар? Утром его ждет головная боль и ноющее плечо, но день-другой в постели — и он будет здоров, — ответила Авила в своей обычной краткой манере, но сейчас в ней не было ехидства.
Я подал ей руку, и барышня тяжело оперлась на нее.
— Я думал, он умер! — воскликнул маг.
Облегчение на его лице казалось бы смешным, не будь все это дело столь серьезным. Затем его колени подогнулись, и Казуел плюхнулся на стул.
— Говорят, его ударили ножом? — спросил я как можно мягче.