Долг воина
Шрифт:
— Прости, если тот образ напомнил тебе о твоем рабстве. — Темар поправил подушку за спиной, чтобы не встречаться со мной взглядом. — Ты поэтому так не любишь Высшее Искусство?
— Отчего ты заподозрил, что Джакот видел сны о ваших людях? — парировал я.
— Я вспомнил о той блаженной, — ответил эсквайр так, словно это было очевидно. — И о том, как Гуиналь изобретала свое заклинание. Хэлис тогда сказала, что это похоже на старые сказки о некромантии, которая вызывает образы умерших.
— Хэлис больше друг Ливак, чем мой. Как у нее дела в Келларине? — спросил
— Ты уходишь от ответа, — с досадой произнес Темар. — Почему Высшее Искусство так тебя раздражает?
Его досада породила во мне злость.
— В первый раз на мне применили эфирную магию, или Высшее Искусство — называй, как хочешь, — когда я был пленником эльетиммов.
Парень сам спросил, и, возможно, я должен дать ему более полный ответ.
— Тот ублюдок, который посылает их сюда грабить и убивать, он вторгся в мой ум в поисках нужных ему сведений. Я предал мою клятву, моего сьера, самого себя и ничего не мог с этим поделать, будь оно все проклято. Вот что означает для меня эфирная магия. Это случилось и с Ливак, и я не лгал, когда сказал тому вору, что она предпочла бы оказаться изнасилованной. — Я жестко посмотрел на эсквайра. — Ты когда-нибудь встречал женщину, которую изнасиловали?
Темар со страдальческим видом молчал.
— Затем мне дарят твой меч. Как выяснилось — в надежде, что Высшее Искусство, которое в нем содержится, просочится в мой ум, мои сны и даст Планиру ответы, которые он искал. Это сработало, спаси меня Даст, это сработало, но я-то думал, что схожу с ума! Нет, Темар, я тебя не виню. Никто тогда не знал толком, с чем они столкнулись, даже Верховный маг. Но я все равно не могу забыть, что это было Высшее Искусство. Затем был эльстиммский колдун, который пытался запустить свои когти в Архипелаг, во владения Шек Кула. Он использовал Высшее Искусство, чтобы одурачить ту глупую стерву Каеску, оно же ее и убило. Когда он сражался со мной, Высшее Искусство едва не прикончило меня в третий раз.
Я поднял руку и показал Темару исцеленную рану.
— Эта малость не перевесит всех тех ужасов!
— Значит, так ты думаешь обо мне, о Гуиналь и остальных адептах, об Авиле? — возмутился юноша, но вид у него все равно был несчастный.
— Барышня хотела заставить того вора говорить. Как она собиралась это сделать? — парировал я. — Какими такими словами и медовыми пряниками?
Темар помолчал минуту, обдумывая ответ.
— Допустим, есть способы принудить человека сказать правду против его воли, но те способы использовались только тогда, когда дело касалось смерти или когда каждое второе свидетельство показывало вину. Но даже в тех случаях никто не страдал так, как ты, я тебе клянусь!
Я покачал головой.
— Прости, но от этой мысли у меня до сих пор мурашки по коже бегают.
— А твои методы насколько гуманнее? — возразил Темар. — Ты надеешься, что человек скажет правду, если его изобьют в кровь? С Джакотом тебе это не помогло, верно? Разве человек не скажет только то, что ты хочешь услышать, лишь бы прекратить мучения?
Мне нечего было
на это ответить. Темар печально вздохнул в напряженной тишине.— Мне хочется, чтобы ты видел в Высшем Искусстве благо, которое оно может приносить, и забыл о недоверии.
— Я бы рад забыть, — отозвался я с предельной искренностью. — Просто… ну, вообрази, что я сильно обжегся о голую свечу. После этого даже безопасная лампа будет меня пугать, верно?
— Да, наверное. — Эсквайр состроил гримасу. — По крайней мере ты миришься с магами. Остальные их терпеть не могут. Думаешь, твои современники будут так же подозрительны к Высшему Искусству? Думаешь, они когда-нибудь поймут разницу между этими магиями?
— Трудно сказать. Все зависит от того, что они увидят. — Единственная причина, по которой я спокойно отношусь к магам, заключается в том, что они всегда использовали свои чары для меня, а не против меня. По крайней мере до сих пор. — Тебя это беспокоит?
Темар покачал головой.
— Я не представляю себе, как Кель Ар'Айен выживет без Высшего Искусства.
Мне захотелось чем-то ободрить парня.
— Наемники уже привыкают к нему.
— Думаю, они видели столько ужасов, столько неожиданных поворотов судьбы, что больше их ничто не удивляет. Хэлис заключила бы сделку с демонами Полдриона, окажись они ей полезны. — Темар засмеялся, но все равно выглядел потерянным. — Но что, если недоверие ко всей магии отпугнет тех, кто мог бы приехать из Тормалина помогать колонии? Они нам тоже нужны.
Юноша внезапно замолчал, когда дверь открылась и вошла Каролейя с подносом хлеба, мяса и бутылкой вина.
Она дразняще выгнула брови.
— У вас такой серьезный вид.
— Да, ерунда, — покачал головой Темар. — Значит, ты хочешь билет на завтрашний императорский бал?
Оказывается, не я один люблю отвечать вопросом на вопрос.
— Думаю, я его заслужила. — Каролейя села с абсолютным спокойствием, которое внушало мысль, будто она каждый вечер ужинает в обществе полуодетых мужчин.
— Ты там раньше бывала? — Темар принял хрустальный кубок бледно-золотого вина.
— Стояла у стеночки.
Каролейя рассказала о некоторых прошлых балах, когда ей удавалось проникнуть во дворец. Она старательно не упоминала имен и не указывала сезонов. Я взял себе еду, пытаясь вспомнить, не встречал ли я ее когда-нибудь во дворце, исполняя свои обязанности присягнувшего. Нет, решил я, если мы и были там в одно время, Каролейя ничем не обратила на себя мое внимание. Вероятно, поэтому она добивается таких успехов в своем деле.
— У вас в Старой Империи были подобные балы? — Каролейя заново наполнила наши кубки.
— В те времена праздник был совсем другим. Прежде всего это было время обрядов в усыпальницах Дома. Устраивались, конечно, и пиры, и прочие развлечения, но они тоже проходили по-другому. Они приближали дворян к их арендаторам. — В эту минуту Темар казался очень юным и очень растерянным. — Все знали, что могут полагаться на защиту Имени, которому они верны. Это была не просто связь арендной платы, существовали настоящие узы…