Долг чести
Шрифт:
Надо сказать, погибать вот так по-глупому, при случайном артналете, мне совсем не хотелось. У меня дела не законченные были. Да-да, я всё про операцию мести. Всё же я считаю ей не законченной и надпись в номере гостиницы на частном аэродроме, это скорее для усыпления бдительности. Как бы объяснить понятнее? Ну не верил я, что что великий князь Романов в этой истории истинный заказчик. Нет, мотивов отдать приказ можно найти множество, но психотип не тот. Ни рыба, ни мясо он. А вот его супруга, из английской королевской семьи, пусть и дальняя родственница, вот она вполне могла, да и то как посредник. Я считаю, что заказчики в Лондоне живут, им-то как раз моё появление на фронте что ножом по яйцам. То, как я освобождал страну от Советов, те хорошо знают и явно были бы не в восторге если бы я эти методы к ним применил. Пусть расслабятся, вроде как ниточка оборвалась, а я доберусь до Англии, как раз в середине пути был до островитян, и покажу что можно делать, а что нет. Супруга князя как раз с обоими детьми отбыла в Англию, в тот день когда его парализовало, так что для меня это гарантированное признание вины. Какая супруга бросит своего больного мужа? Эта даже не думала,
Добежав до порта, я залез под перевёрнутую лодку, затянув за собой рюкзак, и вздохнув с некоторым облегчением, стал проверять всё ли там уцелело. Убедившись, что всё в порядке, лишь пакет с сухарями был каким-то булыжником превращён в ржаную муку с обломками сухарей, достал накидку, подстелив на песок и устроившись на ней, закинув ногу на ногу, рюкзак под голову, так лёжа и размышлял. Честно скажу, в последнее время гормоны и эмоции Ивана окончательно были мной освоены, как и тело, и ударили тяжёлым катком по моему сознанию. Гиперактивность ладно, я пока глушил сексом. В поезде Москва-Одесса, где я катил зайцем, заплатив проводнику, подсел в двуместное купе к одной даме, почти сразу её соблазнив. Это больше на изнасилование было похоже. Но к счастью та была не против, попалась любительница малолеток, так что эти три дня я отлично провёл. Дальше четыре дня в Одессе жил, ну и купив билет до Царьграда, тут прямой морской рейсовый пароход ходил, высадился и изучив обстановку в городе, там шла эвакуация, никто не верил, что город удержат, и направился к Измиру. Пешком. Ну а дальше знаете. Добрался, решил осмотреться, когда светать начало, и что из этого вышло. Это ладно, я всё про гормоны говорю.
Секса хотелось постоянно, той конфеткой в поезде я не наелся, хотя та покидала вагон изрядно растрёпанной, с неуверенной походкой и с не сползающей улыбкой на лице, но мне было мало, и если бы у той мужа не было, пожил бы с ней, жаль та отказалась от моего предложения. Для моего возраста это всё вполне нормально. Дело в другом, я хотел активных действий. Например, поучаствовать в это войне. Мол, я опытный офицер, моя помощь тут точно пригодится. Я долго анализировал эти мысли, эмоции и желания, пока на судне через Чёрное море плыл, пока до Измира добирался, и вот что решил - не мои это эмоции, а Ивана. До этого тот никак не показывал своего присутствия, а тут проявился. Я же мысленно убеждал его, что присягу я давал в другом теле и сейчас она на меня не распространяется. Да, отмазка слабая, но я действительно так считал. С потерей прошлого тела, все обязанности и клятвы я считал снятыми. А мне так удобнее. В новом теле новые присяги и клятвы. Ну и объяснял Ивану, который всё также не показывал своего присутствия, что возраст у нас не тот. Ладно бы в восемнадцатилетнего парня попал, это время призывая для молодых парней, так мне четырнадцать. Почти. Так что поучаствовать в этой войне я мог как партизан. Нет, я сам в принципе не против, но только когда закончу свои дела. А тут увидел боевые действия, вот и перевозбудился. Не я, всё же считаю, что это Иван, хотя никак по-другому не чувствовал его. Нет, я не сваливаю на него то что мне неудобно, просто это было не в моём стиле, вот и решил, что тот со мной, хотя бы его эмоции и желания. Честно скажу, неприятно, я собственник до корней волос, не желаю чтобы у моего тела было два хозяина. Подселенцев, даже если это Иван, мне не нужно.
Тут прерывая мои мысли, рядом раздался скрип песка, кто-то подходил к лодке. Причём, судя по звукам, не один. Не босой, там другой звук, тут явно кто-то в сапогах шёл, поскрипывали слегка. Я быстро убрал накидку, сунув в боковой карман рюкзака, а тот подняв, сунул под лавку лодки, между лавкой и дном, не успел лечь обратно, как две крепкие руки схватили меня за левую ногу и рывком выдернули наружу.
– Ваня, смотри кого я поймал, - ухватив меня за шиворот рубахи и подняв, сказал один из солдат в форме русского пехотинца.
Рядом стоял ещё один, к нему тот и обращался, чуть вдали я приметил младшего унтера и ещё одного рядового, рыбака проверили что сети чинил. Патруль, без сомнения, после десанта турок всё тут осматривают. Вдали рассмотрел ещё две группы.
– Ты кто?
– спросил у меня тёзка.
– Дяденьки, отпустите, - захныкал я.
– К унтеру его отведём, пусть сам глянет, - сказал первый, что меня из-под лодки вытащил, тут щель широкая, корма у неё на распорках стояла, ноги можно было рассмотреть.
Те, несмотря на мои просьбы, крепко удерживая, отвели к унтеру, и по его приказу обыскали. Ничего противозаконного не обнаружили, но к чему придраться всё же нашли.
– Что-то у него денег много, - изучая три банкноты по пятьдесят рублей и ещё около двадцати рублей монетами, сказал тот.
– Давайте его, ведите к ротному. Подозрительный хлопец.
Ну да, для них деньги огромные для такого бродяги как я, а мой костюм за время пути изрядно поистрепался, да и попадание под обстрел тоже не особо ему на пользу пришло. Пыльный и грязный. Держали меня крепко, и вот так повели куда-то в город. Кстати, а унтера я узнал, солдаты эти из того резервного батальона. Унтер из своего ручного пулемёта хорошо поливал огнём турок-диверсантов. Десятка полтора на его счету точно есть, подловил тот их в укрытии, которое с его позиции укрытием не являлось. Всю ленту выпустил. Пока вели, я прикидывал варианты побега, однако всё удачного момента не было, на улицах полно солдат было, да
и держали крепко. Помогли мне, как ни странно, как раз сами турки, в городе разорвалось несколько снарядов, всё же те стали бить по Измиру, один снаряд попал в соседний дом, в небо взлетело туча пыли и облаков. Оба солдата как подкошенные рухнули на грязное покрытие улицы, закрывая голову руками, а я рванул прочь, успев забежать за угол, и вот так петляя ушёл. Нет, тот что меня держал, пытался меня тоже уложить, дёрнув за рукав рубахи, но лишь оторвал его, а я сбежал.Не повезло, вывернув на очередную кривую улицу старого города, тут похоже всё из глины построено, при попадании снарядов, больше пыли было, чем обломков, я увидел десяток солдат и знакомого унтера. Кстати, а деньги остались при солдатах что меня сопровождали, их требовалось сдать офицеру как вещественное доказательство. Унтер тоже меня увидел, опознав, и махнул рукой, приказывая схватить. Ха, между нами пятьдесят метров, а я лёгок на ногу. Развернулся и рванул прочь, обстрел к сожалению стих, а при повороте за угол столкнувшись с дородным турком с красной фреской на голове. Тот тоже, тряся необъятным пузом, спешил куда-то, видимо в укрытие. Столкновение стало неожиданностью для нас обоих, тот тоже в другую сторону смотрел. Обстрел уже стих, я упал, тряся головой, столкновение меня ошеломило. А тут топот солдат и меня схватили за многострадальный шиворот рубахи, которая и так лишилась рукава. Жилетка и пиджак в рюкзаке остались.
– Попался, - смеясь сказал унтер, подходя.
К моему удивлению схватили и жирдяя-турка, тут уже другие солдаты были. Оказалось, и его ловили, и меня, вот мы и встретились. А тот ракеты пускал, указывая на склады. По ним и била артиллерия. Какой незаметный диверсант. Другого что ли не было? В общем, нам связали руки за спиной, из подозрительного я превратился в очень подозрительного.
– Слушай, унтер, отпусти, видишь, я вражеского лазутчика задержал, - просил я того.
Тот мне затрещину отвесил, и смеясь сказал:
– Видел я как ты его задержал. Ничего, в комендатуре проверят, кто ты такой.
Что неприятно, меня связали с турком. А тот пах. Нет, не так. Он ВОНЯЛ. Потом и страхом. Вот так нас и повели куда-то. А в пути я вдруг почувствовал странно знакомую слабость и боль, и потерял сознание. Кажется, Иван перехватил управление телом. Руки начали двигаться сами по себе, хотя я всё также не чувствовал его присутствия. И как говорилось в дешёвых боевиках, упала темнота.
Очнувшись, ох и тяжело было, я с некоторым трудом поморгав глазами, повёл их из стороны в сторону. На потолке светильники, что уже насторожило, слегка непривычные лампы дневного света, похожие были в моём настоящем времени, где я потерял родное тело. То, что оно уничтожено, я не сомневался. Тело, а не время. Хотя и насчёт него уверенности нет, раз историю изменил. Хм, тут начали всплывать некоторые воспоминания. Нет, прошлая жизнь в разных мирах и телах, это я помню отлично, когда меня из тела Ивана вышвырнуло, или как я теперь понимаю, искусственно выдернули, то было несколько образов, что сейчас и проявились. Вот явная операционная, или нечто похожее, врачи надо мной, трое в масках, голубые шапочках, что в моём времени медики использовали, очки специальные на глазах, светили фонариком мне в глаза, что-то спрашивали. Потом темнота и второе воспоминание. Мелькают лампы, меня явно на каталке везут, слышен писк какой-то аппаратуры. Голова качнулась, и я рассмотрел капельницу, видимо моя, там две бутылочки в которых что-то капало. Третье пробуждение, это сейчас, в палате, как я понимаю. И похоже обратно в беспамятство возвращаться я не спешу. Это я не контролирую.
Раздавшийся писк, где-то в изголовье, прервал мои размышления. Я как раз начал проверять руки и ноги, чувствительность появилась, шевелятся, когда этот звук появился. Палату сразу наводнили люди, медики, пятеро, две женщины и трое врачей. Белые комбинезоны, повязки на лицах, глаза одного врача я узнал, это он светил мне в глаза, там, в операционной. Говорить я не мог, только мычать. Мне задавали вопросы, на русском, но с таким акцентом, что я заподозрил что не в России. Так что стал делать вид что я не понимаю. Мало ли вражины какие? То, что тело не моё старое, это точно. Зубы не родные, трёх вообще не было, плюс причиндалы на месте, мои оторваны были, а тут чувствую, всё на месте. В туалет сильно хотелось. В общем, врачи час вокруг меня суетились, размеры делали, анализы, пытались опрос провести. Однако вот так не получилось. Тело сильно покалывало, но с каждым часом я чувствовал его всё лучше и лучше. Наконец от меня отстали, все анализы взяли и ушли. Правда, через двадцать минут одна медсестра вернулась и села в уголочке, работая с чем-то, сильно напоминающим планшет, изредка поглядывая на меня.
Три дня мне удавалось водить врачей за нос, или как я чуть позже понял, мне это позволяли. Уже через сутки я мог с некоторым трудом ходить, но из палаты меня не выпускали. Санузла тут не было, только непривычного вида раковина, так что умывался, а ходил в утку. Мне кажется она одна тут была привычного вида. Вот так через три дня после моего перемещения, а попал я в тело тридцатилетнего мужика, судя по виду и наколкам, или бомж, или зек. Думаю, тут последнее правильно. Может смертника кого решили использовать, чтобы вселить меня в это тело. То, что именно это произошло, я понял после долго анализа произошедших событий. Тут как-то другого ответа и не было. Так вот, через три дня ко мне пришёл тот кто мог ответить на мои вопросы. Тоже в комбинезоне. Тут почему-то они все в них ходили, только у него темно-серый был, а не белоснежный как у медиков. Кстати, я потихоньку начал общаться с врачами, налаживая контакт. Один раз у них промелькнуло слово 'перемещение', этому говоруну рот сразу заткнули, видимо было запрещено выдавать какую-либо информацию, но мне этого хватило. А тут пришёл этот мужчина. Лет сорока на вид, виски уже покрытые серебром седины, цепкий взгляд, явно из конторы глубоко бурения, ухватки характерные для их спецов, ну и сев на стул что поставил рядом с моей койкой, с виду стул деревянный, как настоящий, а так пластик. Слишком лёгкий, даже не ударишь. Это я так, по привычке проверил.