Долг человечества. Том 4
Шрифт:
— Борис, нам придется ее нести. Сейчас. Обоим, причем так, чтобы ее правая нога была выше сердца. — Проговорил я, уже начав вязать тканевые носилки еще из двух мантий.
— Перекладывайте ее, поднимайте, а я подвяжу культю так, чтобы она была наверху. — С готовностью вызвалась помочь Катя.
— Хорошо. Взяли! — Рявкнул я, и мы переложили раненную на только что связанные две мантии в одну. Неудобно, но по другому никак, и времени на что-то более основательное у меня нет.
Поднявшись во весь рост, я удерживал руки позади, и был в нашей связке ведущим, а Борис ведомым. Между нами на тканевой подложке бессильно
Выглядит так, будто мы спасаем кого-то просто потому что якобы должны спасать. При прочих равных, наши действия выглядят нелогично, и так оно и было. Что произойдет с нашим лагерем, здесь и сейчас, реши мы избавить ее от страданий иначе? Милосердно, быстро и безболезненно. Что случится с ее сестрой? Сможем ли мы отмыть свои черные души, выбрав легкий путь?
Лезли мне эти мысли в голову неспроста. Как скверна, хладнокровие и здравый смысл порождали во мне сочащиеся язвы, захватывая все больше и больше здоровых клеток. В Марке умирает человек, я осознавал это отчетливо, так же, как вижу солнце по утрам. Потому что, не будь я связанным обязательствами и обликом морали, я бы ее бросил.
И нет, это не из-за того, что она учудила в лагере. И не потому, что дразнила и выставляла трусом Егора, каковым он, в общем-то, и является, это не секрет. Парнишке над этим еще работать и работать, а авось и не выйдет из него никогда смельчака.
А просто потому, что так было бы рациональнее. Меньше ресурсов, меньше сил и проблем. Раз — и все. Ямы копать Борис умеет, он делал это слишком часто. Но то, что во мне еще живо, яростно сопротивлялось такому исходу. Что ж, я взгляну на свое отражение на воде иначе в тот день, когда я предпочту смерть союзника его спасению.
В этом весь я.
Из леса мы вышли довольно быстро, будто и не было у нас с Борей на двоих груза. Я-то помогал нам импульсом, но все равно взаимозависимость даже от длины шага и необходимость балансировать раненную нас замедляла. А тут, шли, не разбирая дороги, строго на запад.
Пару раз прерывались — не для того, чтобы перехватить уставшие руки, как ни странно усталости вообще не чувствовали, а для того, чтобы на несколько минут слегка ослабить жгут. Чтобы еще живые ткани у колена и выше не умерли, лишенные кислорода и питательных веществ.
Дальше нужно будет поднять ее наверх. Задачка та еще, но нет ничего невозможного.
Шли молча, в тишине, каждый в своих мыслях. Я пошагово, раз за разом, прокручивал в голове порядок действий, и только одно лишь это помогало мне двигаться вперед без остановок.
Наверх, в гору, мы взобрались без единой передышки, за чуть больше, чем час. Я не следил точно за временем, лишь засек, что жгут был наложен три с половиной часа назад. Остатки ноги ниже жгута уже отмерли бы за это время, не прерывайся мы на те легкие ослабления тугой повязки, но смогли донести девушку к медику живой и без тяжелого глубокого некроза.
Дальше все зависит от Жени. Опять. Даже не знаю, как мы столько выжили и обошлись без тяжелых увечий, пока ее с нами не было. Надеюсь, она хотя бы примерно помнит свой университетский курс, и имеет представление о том, как сформировать культю по правильному, а не как мы, варварски отрезав конечность, которая девушку губила.
Удивительно то, что нам
улыбнулась удача — не столько из-за того, что нам удалось доставить раненную до того, как она умерла, а потому что нам по пути не встретилось врагов. Наше возвращение могло в одночасье обернуться еще одной трагедией. Как будто одной мало.Пробиваясь сквозь вопящих и вопрошающих людей к лазарету, мы с Борей в едином порыве положили девушку на кушетку.
Женя, едва увидав наше приближение, побагровела, и явно сдерживалась, чтобы не высказаться и пройтись по нам, как следует. А я и сам понимал, что возвращаться вот так в лагерь после первой же экспедиции — практически самоубийство для лидера. Но вернуться без одного члена было бы еще хуже, верно?
Отогнав меня и Бориса, целительница нависла над Мирой, старательно игнорируя наше присутствие. Она разматывала пропитавшиеся бурой кровью тряпки, и с каждым слоем лицо девушки становилось все темнее и темнее. На лице прямо-таки читалось, сколько всего могло пойти не так. Но она упорно молчала.
Мы коротко пересказали Жене события, которые привели нас к тому, что есть на текущий момент. Она задавала уточняющие вопросы, про время, про яд, и мы наперебой старались внести ясность. Наконец, закончив, девушка высказалась.
— Твою дивизию… — Выдохнула она тяжело и тихо, но в застывшей тишине лагеря было слышно каждое слово.
Культя, которую мы с Борисом и Катей так старательно пеленали, открылась взгляду. Выглядело это гораздо хуже, чем когда мы ее только отрубили. Синеватые полосы расползались от среза вверх, к колену, края раны вспухли и разошлись, а из-под кожи, там, где Борис по моей команде предпринял попытку активизировать регенерацию, сочилась мутная сукровица.
И кость, вернее ее осколок, торчал из мышц.
— Санитары членорукие, отличная работа. — Женя не повышала на нас голоса, просто отчитывала, как нашкодивших котят. — Если бы вы ей ногу не отрубили, она бы и правда умерла. Ну а так вы просто обеспечили ей гангрену.
Борис было хотел открыть рот и высказать что-то в свое оправдание, но я потянул его за рукав куртки и качнул головой. Мы и правда не знали, что именно нужно делать, и действовали ориентируясь только на чутье. Книг по медицине у нас тут нет, а опыт прошлого почти неприменим.
Целительница приложила пальцы к шее Миры, замерла на несколько секунд, прикрыв глаза и, видимо, отсчитывая пульс. Это выдавали ее едва шевелящиеся беззвучно губы. Затем она отвела взгляд от раненной и огляделась.
— Варя! — Позвала она негромко, но так, что девушка в оранжевой мантии волшебницы встрепенулась и тотчас выскочила из глазеющей толпы, осматривая произошедшее круглыми, как блюдца, глазами. — Слушай сюда, мне нужна будет твоя помощь.
— Конечно! — Опешившая от того, что станет невольной помощницей в операции Варя бодро и обеспокоенно закивала.
Женя говорила быстро и четко, диктовала буквально то, что хочет сделать и в чем именно ей потребуется помощь. Затем скомандовала кому-либо из толпы нагреть воду и прокипятить ее, а мне приказала добыть больше чистой ткани. Лагерь зашевелился, как потревоженный улей.
— Я буду резать заново, после этих чертовых косоруких коновалов. — Сказала целительница. — Сосуды я перевяжу, но капилляры и прочую мелочь нужно будет прижечь.
— Но я же не знаю…
— Покажу! — Перебила Варю доктор.