Доктор Шифр
Шрифт:
Его прихвостни тем временем сделали страшные рожи боксеров перед боем.
– А вот и второй подоспел, – ответил Ким, поднимая средний палец другой руки.
Димедрол усмехнулся, покивал, будто соглашался со смешной шуткой, а потом резко сорвался с места. Прихвостни помчались следом. Ким развернулся и бросился наутек. Андрей остался на месте.
Волошин знал: хулиганы вряд ли тронут его. Максимум – с дороги оттолкнут. Он грустно смотрел на то, как нелепо бежит друг, – намного медленнее своих обидчиков. Ни шанса на спасение. Поэтому, когда Димедрол с прихвостнями несся мимо, Андрей сделал то, чего
Позднее, анализируя свой поступок, Волошин решит, что в тот миг его телом управлял кто-то другой, – настолько нереальной ситуация покажется в ретроспективе. А сделал Андрей вот что: он поставил Димедролу подножку.
Дорогая, белоснежная кроссовка со всего маху врезалась в худую голень – Димедрол не удержался на ногах и отправился взрыхлять асфальт. Падение его было мощным, с глухим «ух!». Прихвостни буквально остолбенели. Увиденное выходило за рамки их жизненного опыта.
Когда Димедрол поднялся, выглядел он не менее обескураженно, чем его приятели. В немом удивлении гроза района развел руками, глядя на Андрея так, словно только что и заметил. Потом осмотрел себя снизу вверх. На идеальных кроссовках появились уродливые серые царапины. Бежевые бриджи испачкались в пыли, а модная мозаичная футболка порвалась в нескольких местах.
Едва оба его дружка оправились от шока, они схватили спокойно стоявшего Андрея за руки, но Димедрол лишь повелительно махнул: отпустите, мол. Переглянувшись, прихвостни выполнили немое указание вожака.
Димедрол приблизился к Волошину. Будучи на голову выше и в полтора раза шире, он пытался морально давить на паренька. Андрей не опустил головы и не отвел взора – он с любопытством разглядывал здоровяка. Вернее, не его самого, а красноватое облачко, клубящееся у Димедрола над правым ухом. Пока еще тусклое, без устоявшейся формы, оно вилось у коротко постриженных волос.
Подспудно Андрей знал: пройдет определенное время – и облачко оформится, уплотнится, станет отчетливо красным. А затем начнет темнеть.
Ему вдруг нестерпимо захотелось рассказать об этом Димедролу. Предупредить его о чем-то, чего толком не знал и сам. Пока не знал. Он хотел поведать правду о своем видении, но не успел.
Димедрол ударил с левой – коротко, почти без замаха. Не шибко тяжелое тело Волошина буквально смело с дорожки. Едва касаясь земли, он перелетел к забору и со всего маху стукнулся головой об один из чугунных прутьев. Перед глазами поплыло. Ноги будто перестали существовать, стерлись из реальности.
Андрей рухнул в пыльную траву под забором, с трудом посмотрел вверх. Он видел нависшего над ним Димедрола и красное облачко возле его правого виска – пару секунд, а потом оно моргнуло раз, другой – и исчезло. Андрей даже подумал, что теперь, наверное, и «бабушкин шар» пропадет без следа.
На сей раз, хорошенько размахнувшись, Димедрол пнул Андрея в живот. Охнув, паренек сжался в комок, став очень маленьким и совершенно беспомощным. А потом всё перестало иметь значение. Повинуясь резко навалившейся апатии, Волошин потерял сознание.
Андрей не знал, как долго его мутузили или сколько времени он провел в отключке. Растолкал Волошина уже Ким. Судя по отсутствию на обеспокоенной физиономии новых синяков, Димедрол со товарищи его не догнали. Вернее,
не стали догонять.Ким помог Андрею подняться на ноги (которые вновь существовали в нашей реальности), внимательно осмотрел. Кожа на голове чуть выше левого виска оказалась содрана, под ухо стекал кровавый ручеек. Ничего смертельного, но дома с такой ссадиной лучше не появляться.
Друзья дошли до ближайшей колонки, и, пока Андрей промывал волосы, Ким смотался в соседнюю аптеку за пачкой ваты и пузырьком зеленки. Потом они забрели в тихий дворик и развернули полевой лазарет под густой зеленью склонившейся березы.
Ким, похоже, чувствовал себя жутко виноватым. Андрея посетила такая мысль, когда он понял, насколько старательно друг обрабатывает рану: прямо с дотошностью мастеровитого хирурга, будто в распоряжении у него не вата с зеленкой, а набор первоклассных медицинских инструментов и хорошенькая медсестра-ассистентка (Андрей видел такое в сериале «Скорая помощь» по НТВ).
Сам Волошин помрачнел и осунулся. У него сильно болела голова и накатывала тошнота, так что Андрей сразу поставил себе диагноз: сотрясение мозга. А он многое слышал про сотрясение мозга. Кто-то даже рассказывал, что «с этим долго не живут». Потому-то имевшиеся у него симптомы расценивал как первые признаки скоропостижной кончины.
Однако не это тревожило Андрея сильнее всего. У него появилось ощущение, что после удара в голове будто образовался затор. Пробка в том самом канале, по которому текла энергия, связывающая с красно-зелеными огнями из далекого космоса.
«Почему я перестал видеть облако над головой Димедрола? – думал он. – Это из-за того, что я должен был вот-вот потерять сознание, или удар головой что-то отключил во мне?»
Ему захотелось тотчас увидеть красное свечение. Но Димедрол был далеко, а чтобы взглянуть на бабушку, надо еще добраться домой. А до тех пор он будет пребывать в тревожном неведении: сохранилась ли способность контактировать с огнями или хулиган буквально выбил из него всё сверхъестественное?
«Сверхъестественное дерьмо», – подумал Андрей. Так бы сказали герои боевиков, которые они с Кимом частенько смотрели по видику: «Я выбью из тебя всё сверхъестественное дерьмо!» Пожалуй, эта реплика подошла бы Сталлоне.
Шутки шутками, но Андрей начинал паниковать. Перспектива лишиться причудливого дара, связи с невидимым другом из космоса, а вместе с ней – возможности по-настоящему отвлечься от мрака, нависшего над семьей, повергала Волошина в глубокое уныние.
– Ну и на фига ты Димедролу подножку поставил? – спросил Ким, ваткой смахивая с волос Андрея остатки запекшейся крови.
– Чтобы он тебя не догнал и морду не набил, – отвечал Волошин, глядя прямо перед собой.
– А он бы и не догнал. Я смог бы убежать.
– Нет. Не смог бы.
Непоколебимость в голосе друга ударила по самолюбию Кима. Прекратив обрабатывать ссадину, он посмотрел на Андрея с нескрываемым раздражением.
– Так, мелюзга, давай-ка договоримся. Больше ты впрягаться за меня не будешь! Никогда-никогда. Ясно?
– Почему?
– Потому что это стремно! Младший впрягается за старшего – да если Димедрол кому-нибудь об этом сболтнет, надо мной будет ржать вся школа!
– Он не сболтнет.
– Почему ты так уверен?