Докиевская Русь
Шрифт:
Макет древнего Киева. Город жил, отбирая две трети дохода Новгорода — 400 кг серебра в год
Мозаики Софии идентичны по манере исполнения остаткам мозаик разрушенной Десятинной церкви — первого каменного христианского храма Руси. Значит, их делали одни и те же люди — в правление Владимира, а не Ярослава.
И главное! Уже построенный собор Святой Софии иностранцы видели в Киеве задолго до того, как город захватил в результате междоусобной войны Ярослав! Немецкий хронист Титмар Мерзебургский упомянул его уже в 1017 году как ДЕЙСТВУЮЩУЮ резиденцию митрополита Руси.
В 1017 году Ярослав с новгородцами захватил Киев, и «погорели церкви», пишет «Повесть временных лет»…
Титмар писал, что в 1017 году София горела. Значит, Ярослав только обновил ее, «докончив недоконченное», когда у него появилось для этого время. И так как историю пишут победители, а братья-соперники и отец давно были в могиле, приписал себе целиком создание великого храма. Или, по крайней мере, не спорил со льстивым летописцем, выдвинувшим в порыве верноподданнического чувства эту «версию». Так в «Повести временных лет» и появилась цифра 1037, приуроченная к победе Ярослава над печенегами, — ложная дата начала строительства самого великого собора Древней Руси.
А потом все умерли. И никто не спорил с хрестоматийным утверждением — других дел хватало, а старые времена забылись в суматохе новых темных дел и делишек.
Но для того, чтобы стать киевским князем, Ярославу пришлось совершить множество преступлений. В том числе и государственных. Назначенный Владимиром на княжение в Новгород (на тот момент второй по значению город Руси) Ярослав начал политическую деятельность с того, что отказался платить Киеву налоги. А потом и вовсе отложился от столицы — стал отъявленным новгородским сепаратистом.
Ярослав не был законным наследником своего отца Владимира. Куда больше прав на престол имел его старший брат Святополк. В молодости князь Владимир был язычником. Он собрал целую коллекцию из нескольких сотен наложниц. Оба брата родились от разных жен. Святополк — от гречанки-монашенки, забранной из монастыря. А Ярослав — от полоцкой княжны Рогнеды, отца и братьев которой Владимир убил в бою. Но Рогнеда надеялась увидеть на троне именно своего сына Ярослава, хотя он и был моложе Святополка.
Герб Святополка. Самый изысканный образец древнерусской геральдики
Обратите внимание и на то, что до Новгорода Ярослав правил Ростовом. Не Ростовом-на-Дону, которого тогда и в помине не было, а Ростовом на берегу озера Неро. Вокруг этого маленького города жило тогда финно-угорское племя меря. Славянским духом в тех местах еще даже не пахло. Судите хотя бы по названиям притоков озера Неро — Сара, Ишня, Кучибош, Мазиха, Варус, Чучерка, Уница, Сула. Все это финские гидронимы, как и вытекающая из Неро речка Векса. Это была одна из первых земель после Новгорода, покоренная скандинавами Рюриковичами по дороге в южный Киев. Их старая вотчина. В Ростове Ярослав княжил с 989 по 1010 год. И даже успел заложить по соседству город в честь себя любимого — Ярославль. Теперь, кстати, не Ярославль находится в Ростовском княжестве, а Ростов — в Ярославской области. Все перевернулось!
Молодой Ярослав закончил бы, еще не начав. Как все молодые сепаратисты. Его ожидала хорошенькая взбучка от отца. Точнее, карательная экспедиция — испытанный способ лечения любого сепаратиста. Владимир уже и мосты приказал мостить на Новгород, чтобы проучить наглого отпрыска, да только скоропостижно
окочурился — очень некстати для идеи территориальной целостности тогдашней Руси, еще не подозревавшей, что в далеком XIX веке московский историк Михаил Погодин назовет ее Киевской.Создатели советского фильма «Ярослав Мудрый», сценарий которого написал Павло Загребельный, пытались представить Ярослава защитником голодающего новгородского народа. Но на самом деле в Новгороде никто не голодал. Это был самый богатый город Руси. Даже еще более богатый, чем Киев.
Именно новгородцы на протяжении двух веков ставили своих князей в Киеве, начиная с князя Олега. И отец Ярослава — Владимир, и дед — Святослав, и даже прадед — Игорь, перед тем, как захватить Киев, сначала были новгородскими князьями. В этом городе была вся сила и казна Руси. Ярослав просто отказался платить Киеву ежегодную дань в две тысячи гривен — это чуть больше 400 кг серебра! Уже сама эта огромная сумма говорит о том, как богат был Новгород.
И тут начинается самое интересное. Ведь, если София Киевская уже стояла в 1017 году, когда Ярослав со своим войском захватил Киев, то получается, что он ее и… СЖЕГ. О пожаре храма упоминает тот же Титмар Мерзебургский, а также «Повесть временных лет». Ведь наемные редакторы Ярослава так и не вычистили до конца все следы предыдущего текста. Подробности междоусобицы Ярослава и Святополка они заменили душещипательным рассказом об убиении Бориса Святополком.
Но о приходе Ярослава в Киев все-таки осталась короткая статья: «В лето 6526 (1017). Ярослав иде в Киев, и погоре церкви».
«Погоре» означает «сгорели». Церкви сожгла армия Ярослава, состоявшая из новгородцев и наемных варягов скандинавского витязя Эймунда. Так как пожар Софии Титмар Мерзебургский упомянул именно в это время, то получается, что его спалили хлопцы Ярослава Мудрого. Вместе с другими церквями. И из ненависти к жадному Киеву, которому Новгород отдавал две трети доходов. И в отместку за жестокое крещение новгородцем при князе Владимире. Тогда дядя папы Ярослава — знаменитый Добрыня — крестил Новгород, по утверждению летописи, «огнем», а другой воевода Владимира — Путята — «мечем». Память об этом событии еще не истерлась в новгородском массовом сознании — и тридцати лет ведь не прошло!
А уж отплатить за обиду новгородцы умели! Да и варяги Эймунда не отличались мирным духом. Накануне похода на Киев между двумя частями войска Ярослава произошел кровавый конфликт, подробно описанный в «Повести временных лет». Викинги — люди молодые и буйные — стали насиловать жен новгородцев. Но новгородцы сами происходили от ославянившихся викингов («от рода варяжска»). За обиду они отплатили сразу: «Встали новгородцы, избили варягов на дворе Поромона»… Разгневанный Ярослав в ответ позвал к себе зачинщиков избиения варягов и приказал их «иссечь». Только с большим трудом можно было поддерживать дисциплину в такой армии. Войдя в Киев, она просто не могла не жечь и не насиловать. Иначе, зачем же было отправляться в поход?
Варяги, нанятые Ярославом. Оказались настолько дикими, что вызвали восстание союзников-новгородцев
Святополк выбил брата из столицы Руси с помощью своего тестя — польского короля Болеслава. Ярослав с остатками наемников-викингов бежал в Новгород — «только с четырьмя мужами», по утверждению той же «Повести».
Судьба наследия Владимира Святого снова висела на волоске. И тут разбитого поджигателя снова выручили варяги.
В «Повести временных лет» о смерти Святополка сказано туманно. Якобы он разболелся и умер — где-то в эмиграции — «межи Чехи и Ляхи», то есть между Чехией и Польшей. Но в начале XIX века в Скандинавии обнаружили сагу об Эймунде. Эймунд был предводителем варяжской дружины — попросту говоря, БАНДЫ, служившей по найму у Ярослава. Он признался, как убил его брата — соперника за власть над Русью. Сразу же после открытия саги в 1834 году ее перевел на русский язык профессор Петербургского университета Сенковский, о чем наши историки постоянно забывают.